Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

было то, что она приказала убрать все лодки и разобрать эллинг. С тех пор в Галлс-Пойнте так и не появилось ни одной лодки, и гости при желании нанимали их на переправе, у одного из конкурирующих лодочников. — Может быть, мне написать Невилю, — предложила Мери с легкой нерешительностью, — и объяснить, что его намерения не совпадают с нашими планами?

— Я решительно не расположена мешать приезду Одри. Она всегда приезжает к нам в сентябре, и я не собираюсь просить ее менять свои планы.

— Вы заметили, Невиль пишет, что Одри… э-э… что она одобряет его идею. Что она будет рада встретиться здесь с Кей.

— Просто не могу в это поверить, — сказала леди Трессильян. — Невиль, как все мужчины, верит в то, во что хочет верить!

— Но он пишет, что сам разговаривал с ней об этом, — настаивала Мери.

— Господи, до чего же странные вещи происходят теперь на этом свете! Хотя, впрочем, если вспомнить историю…

Мери заинтригованно посмотрела на нее.

— …и поведение Генриха Восьмого, — задумчиво продолжала леди Трессильян.

Вид у Мери был озадаченный.

Леди Трессильян помолчала, обдумывая свое последнее замечание.

— Видишь ли, дорогая, есть такое понятие, как совесть! И Генрих в свое время всячески старался внушить Екатерине, что их развод был благоразумным решением. Невиль сознает, что поступил далеко не лучшим образом, и хочет как-то загладить свою вину и успокоить душу. Поэтому он старался убедить Одри в том, что у них могут быть самые хорошие отношения, что она может спокойно приехать сюда, встретиться с Кей, и тогда все будут довольны и счастливы.

— Не знаю, — задумчиво сказала Мери, — что-то меня смущает…

Леди Трессильян пристально взглянула на нее:

— О чем ты задумалась, дорогая?

— Меня удивляет сам стиль… — Она помолчала немного и затем продолжила: — Это письмо… Мне кажется, оно как-то не похоже на Невиля! Вы не думали, что по каким-то причинам Одри сама стремится к… к этой встрече?

— Чего ради? — резко сказала леди Трессильян. — После того как Невиль оставил ее, она переехала в Ректори к своей тетушке миссис Ройд. Ты же помнишь, она была совершенно подавлена. Одри и в обычные времена не отличалась особой живостью, а уж тогда стала просто как тень. Очевидно, это было для нее очень сильным потрясением. Она из породы тех спокойных, сдержанных людей, которые глубоко переживают и глубоко чувствуют.

Мери нервно сжала руки:

— Да, у нее глубокая и страстная натура. Она очень необычный человек во многих отношениях…

— Она много страдала… Сначала бракоразводный процесс. Потом женитьба Невиля на этой девице… Но мало-помалу Одри все же начала приходить в себя. Сейчас боль воспоминаний уже почти утихла, она стала прежней Одри. И ты хочешь убедить меня, будто она стремится разбередить старые раны?

— Невиль пишет, что она согласна, — с мягкой настойчивостью сказала Мери.

Старая дама с любопытством взглянула на нее:

— Что это ты так привязалась к словам Невиля? Может, ты сама хочешь, чтобы они встретились здесь?

Мери Олдин вспыхнула:

— Нет, конечно, нет.

— А уж не ты ли, милочка, — с легкой язвительностью сказала леди Трессильян, — подкинула Невилю эту идею?

— Какие глупости. И как вам только могла прийти в голову такая нелепая мысль?

— Ладно-ладно, не кипятись. И все-таки я ни за что не поверю, что это была действительно его собственная идея. Подобные эксперименты совершенно не в его духе. — Она задумчиво помолчала, затем лицо ее вдруг прояснилось. — Что у нас завтра — первое мая, не так ли? Отлично, а третьего числа Одри приезжает к Дарлингтонам в Эсбенк. Оттуда до нас всего лишь двадцать миль. Напиши-ка ей письмецо и пригласи заехать к нам на ленч.

5 мая

— Миссис Стрендж, миледи.

Войдя в просторную спальню, Одри Стрендж пересекла комнату и остановилась возле массивной старинной кровати. Склонившись, она поцеловала старую даму и села в кресло, поставленное рядом с кроватью специально для нее.

— Как хорошо, что ты заехала навестить нас, моя дорогая, — сказала леди Трессильян.

— Я тоже рада вас видеть, — сказала Одри.

Облику Одри Стрендж была присуща некая бестелесность, неосязаемость. Она была среднего роста, с очень маленькими изящными руками и ногами. Белокурые, светло-пепельные волосы обрамляли бледное, почти бескровное лицо, которое лишь изредка окрашивалось легким румянцем. Широко расставленные ясные глаза были светло-серого цвета. Ее овальное личико с прямым аккуратным носиком имело правильные мелкие черты. Конечно, ее лицу недоставало красок, и поэтому при всей миловидности Одри нельзя было назвать красивой, однако, бесспорно и несомненно, в ее облике было нечто исключительно привлекательное, нечто такое, что невольно притягивало взгляды окружающих. Она казалась чуть ли не бесплотным духом и в то же время внушала уверенность, что этот дух может быть более живым и реальным, чем живой человек.

У нее был необычайно приятный, мелодичный голос, нежный и чистый, как звон серебряного колокольчика.

Одри поведала старой даме о текущих событиях, потом они немного поговорили, вспоминая общих знакомых, и наконец леди Трессильян перевела разговор в другое русло:

— Кроме удовольствия видеть тебя, моя милая, я пригласила тебя приехать еще и потому, что получила довольно странное письмо от Невиля.

Одри внимательно посмотрела на нее. Ее распахнутые глаза были спокойны и безмятежны.

— Что же в нем странного? — спросила она.

— Он предлагает… В общем, я бы сказала, что его предложения совершенно абсурдны. Ему вдруг взбрело в голову приехать сюда вместе с Кей в сентябре. Он пишет, что ему было бы приятно, если бы между тобой и Кей завязались дружеские отношения, и что ты якобы одобрила его идею.

Она умолкла, вопросительно глядя на Одри.

— Почему его желание кажется вам столь абсурдным? — немного помедлив, спросила Одри мягким, спокойным голосом.

— Но, дорогая моя… неужели ты действительно хочешь этого?

Одри вновь нерешительно помолчала и затем тихо сказала:

— Понимаете, я думаю, что в конечном счете такие отношения вполне приемлемы.

— И ты действительно хочешь встретиться с Кей?

— В сущности, Камилла, мне просто кажется, это могло бы в какой-то мере… упростить нашу жизнь.

— «Упростить нашу жизнь»?! — недоуменно повторила леди Трессильян.

— Дорогая Камилла, — с особой мягкостью сказала Одри, — вы всегда были так добры. Уж если Невиль так хочет, чтобы…

— Мне безразлично, что хочет Невиль! — резко отрезала леди Трессильян. — Меня волнует, что хочешь ты?

На щеках Одри появился слабый румянец, напоминавший еле уловимую розоватость перламутровой морской раковины.

— Да, — сказала она. — Я… тоже хочу этого.

— Вот как… — с удивлением произнесла леди Трессильян. — Ну право, не знаю… — начала было она, но умолкла.

— Безусловно, дорогая, выбор остается за