Моя желанная западня - Надежда Анатольевна Черкасова

– Так я сейчас позвоню ей и предупрежу.

– Ни в коем случае делать этого не следует, – возразила Софья. – Вам лучше вообще забыть номер ее телефона. Разговоры с ней небезопасны.

– Верочка, да покажи ты квартиру. И тебе будет спокойнее. Лучше знать, что ничего постороннего в ней не имеется. Вот и сдавай теперь жилье: еще неизвестно, что за съемщики попадутся.

– Хватит меня пугать! Мне и так не по себе. Хорошо, пойдемте. Правда, ума не приложу, что вы там собираетесь увидеть.

Софья еле поспевала за Верой, которой не терпелось поскорее закончить уборку и убраться отсюда подобру-поздорову.

Войдя в квартиру, огляделась: типичная однушка с бюджетным стародавним ремонтом и обшарпанной мебелью.

– Ищите. Может, что и найдете. Кстати, мусор я еще не успела выбросить. Вот он, возле вешалки: в одном пакете – продукты, в другом – то, что из углов повымела. Осталось только полы помыть. К сожалению, никаких отпечатков пальцев в квартире вы уже не обнаружите, так как мебель я протерла.

Вряд ли Елена что прятала в продавленном диване, куда заглянула Софья, или под видавшим виды матрасом на скрипучей кровати. Но если уж обыскивать, то как можно тщательнее. Двухдверный шкаф с зеркалом пуст, даже на антресолях Вера стерла пыль: чистоплотная девушка. Комодом Елена, похоже, даже не пользовалась. Под комод тоже ничего не закатилось.

А если бы Софья захотела что спрятать, куда бы положила это нечто она?

Ноги сами понесли ее в ванную комнату. Она встала на колени и заглянула под ванну – ничего. Пусто и на антресолях в коридоре возле кухни.

В конце концов, что за нужда использовать съемную квартиру для хранения каких-то ценностей или секретов, если сюда в любую минуту может нагрянуть хозяйка. К тому же наверняка у Елены есть собственное жилье, с надежными тайниками. Хорошо бы, конечно, обыскать его, да кто же позволит?

– Вера, вы знали Марину?

– Откуда? Я здесь редко бываю. Мне квартиру бабушка подарила, когда к нам переехала, вот я ее и сдаю. Когда замуж соберусь, перееду сюда. А пока деньги коплю на капитальный ремонт.

– Как Елена на вас вышла?

– Искала квартиру в нашем районе, соседи и подсказали. Я их сама просила, кого знаю, помочь найти мне квартирантов.

– Вы мне дадите ее телефон?

– Конечно. Только он вне зоны доступа со вчерашнего дня. Как Елена позвонила, что съезжает, так и пропала. Даже ключи не вернула. Вы думаете, она мошенница?

– Не знаю. Но замки на всякий случай лучше сменить.

Софья снова обошла квартиру, заглядывая во все углы и щели, силясь отыскать хоть пылинку, хоть соринку. Но Вера оказалась слишком аккуратной, поэтому одна надежда на то, что Елена не побоялась оставить после себя.

– Вера, можно я содержимое пакетов выложу на пол? Вы мне газетку дадите? – попросила Софья и подумала: «Ладно хоть по помойкам не пришлось лазить. Это мы с Николаем ее спугнули. Неужели торопливость Елены не принесет плодов?»

Надев резиновые перчатки, села на тумбу для обуви, служившую и сиденьем, осторожно принялась выкладывать содержимое из пакетов, изучая трофеи спешного побега: распечатанная упаковка пельменей, початая бутылка кефира, полбатона, немного колбасы и сыра, чай в пакетиках, стеклянные баночки с остатками сластей. Да, более чем скромно. Похоже, что Елена здесь питалась всухомятку.

– Вера, вы не замечали в ней чего-нибудь особенного: во внешности, речи, манере общения – того, чего нет или встречается редко в других людях?

– Да нет, тетка как тетка… То есть, я хотела сказать, самая обычная женщина. Только вот слова о себе лишнего не скажет: замкнутая очень и какая-то задумчивая.

– Значит, себе на уме.

– Я тоже об этом подумала. Во взгляде у нее что-то этакое… странное. Слушает тебя, а сама думает о чем-то своем. Хотя все мы в первую очередь заняты собой. Думать о других у нас нет ни времени, ни желания. Слушает, а сама как будто сквозь тебя смотрит. Жутковато, знаете ли. И медленно так, я бы даже сказала, лениво, и чтобы другие не заметили, жует.

– То есть как это – жует? Жевательную резинку, что ли?

– Нет, точно не резинку. Потому что, когда надоедает, она проглатывает.

– Значит, она казалась вам женщиной странной?

– Нет, не особенно. Только грустная очень. Улыбалась редко, больше для приличия.

– Вера, можно я заберу стеклянные баночки, на них могли сохраниться отпечатки.

– Разумеется. А как же мои пальчики?

– На ваши мы просто не обратим внимания, если вы мне дадите их образец.

Вера протянула старенькую чашку, которая отправилась в чистый целлофановый пакет вслед за предполагаемыми уликами. Второй кулек с мусором также не разочаровал.

Софья разгладила ладонью стандартный договор найма жилья с вписанными от руки фамилиями, данными паспортов и адресами.

– Чей это экземпляр договора – ваш или Елены?

– Ее. Свой я кладу на всякий случай в архивную папку, когда квартирант съезжает.

– Данные о Соловьевой вы записывали из самого паспорта?

– Других документов я не признаю. Если паспорт предъявляют, значит, и скрывать им нечего.

– Верочка, вы себе даже представить не можете, как мне помогли.

Наконец-то хоть какая-то ниточка. Нет, даже целая цепь, потянув за которую можно вытащить на солнышко преступницу.

Софья распростилась с Верой и подсела на скамью к самой долготерпеливой из старушек – Нине Никитичне, оставшейся в одиночестве.

– Все по квартирам разбрелись, на обеденный перерыв. Да и ливень вот-вот хлынет. Может, и ты ко мне на чашку чая заглянешь? – по-свойски предложила она. – Я тебя и обедом накормлю. – Софья поблагодарила и отказалась, сославшись на отсутствие времени. – Что-нибудь нашла?

– Ничего.

– Жаль. А я-то думала… Ничего, не переживай. Раз ищешь – обязательно найдешь. Главное – верить. А вот и Иван Сергеевич с Масей возвращаются. Те, что из тридцать восьмой. Давай его порасспросим? Иван Сергеевич, – обратилась она к подходящему старичку с болонкой на руках, – присаживайся, отдохни. А то до подъезда не дотянешь.

– Да я крепче тебя, Никитична, хоть и старше. Так что не больно-то важничай.

– Иван Сергеевич, вот познакомься с Софьей Павловной. Она из детективного агентства, расследует убийство Марины.

– А мне сказала, что родственница, – хитро взглянул тот на Софью. – Наврала, значит?

– Наврала, – призналась Софья. – Иначе бы вы дверь не открыли.

– Конечно, не открыл бы. Бродят тут всякие по подъездам, а я им дверь, что ли, должен открывать?

– Но вы же открыли.

– Сто раз себя за это отругал. Уж больше на эту удочку не попадусь. Так чего узнать-то хотела?

– Тринадцатого и четырнадцатого мая вы дома были? Если да, то слышали