Военная клятва (ЛП) - Элизабет Вон

Вошёл Маркус вместе с Престом, который нёс еду. Он посмотрел на Гила и кивнул, расставляя кавадж.

— Ему не помешает отдохнуть.

Прест забрал еду с собой, но Маркус вручил мне кружку каваджа и миску супа и указал на пень. Я села и начала есть, смотря на сопящего во сне Гила. Он выглядел ещё моложе. Взъерошенные рыжие локоны падали на лицо. Мой взгляд стал бродить по палатке и остановился на большой корзине под одним из столов.

Корзина Миры.

Суп во рту тут же утратил вкус, и я с трудом проглотила его, вспомнив произошедшее. Как же я могла забыть?

Маркус последовал за моим взглядом и вздохнул, увидев корзину. Он наклонился и достал её.

— Я должен был сказать. Она в порядке, трофей.

— Ты просто вымотался, Маркус.

Он заворчал, вытаскивая одеяла из корзины.

— Поешьте немного, и мы пойдём её проверим, — угрюмо произнёс он, но я заметила, что он тихонько улыбнулся, сворачивая и разглаживая маленькие одеяла, которые достал из корзины. Несколько лепестков сушёной лаванды упали на землю. Я подняла цветочки и поднесла к носу. Аромат был слишком сладок, и я убрала их. Но можно использовать, чтобы освежить чистые пелёнки.

Раздался шум, мы с Маркусом оба посмотрели на вход. Вошёл Прест с мрачным лицом.

— Прест?

— Вы должны придти, трофей.

— Кто?..

— Военачальник.

Глава 9

— Кир?

С комом в горле я вошла в нашу спальню, пытаясь привыкнуть к прохладному сумраку. Маркус шёл за мной и остановился позади, пытаясь перевести дух.

Кир сидел на кровати, понурив голову, опустив руки на колени.

Я резко остановилась. Желудок свело судорогой. Кир поднял голову и слабо улыбнулся. На лбу и щёках блестели капли пота. Я заставила себя выровнить дыхание и спокойно подошла сесть рядом с ним на кровать. В нос ударила знакомая вонь. Я положила руку на лоб Кира.

— Как долго?

— Совсем недавно, — ответил Кир.

— Но только по вашему мнению. — Маркус опустился на колени и начал расшнуровывать сапог Кира. Он рывком стянул сапог, и нога Кира тяжело упала на пол. — Вы изводили себя целыми днями. Кто знает, сколько времени прошло?

Позади нас заговорил Прест

— Я разбужу Гила.

— Нужно сообщить Ифтену, — резко сказал Кир. Я в ужасе посмотрела на него, но он хмуро посмотрел на меня. — После Симуса он второй. Он возьмёт командование на себя.

Прест кивнул и покинул шатёр.

— Стоило убить его, когда он бросил вам вызов, — проворчал Маркус, снимая второй сапог.

— Кто сказал, что это был бы лучший выход? — вздохнул Кир и закрыл глаза.

Я подвинулась к нему и положила руку на плечо. Он посмотрел на меня.

— Лара, я слышал. О малышке. — В уголках глаз появились небольшие морщинки. — Ты теперь воскрешаешь мёртвых?

Я покачала головой, глотая слёзы. Как он мог отшучиваться в такой момент…

Кир откашлялся, стараясь заговорить увереннее:

— Мы должны обсудить, что произойдёт в случае…

— Ничего с тобой не будет, — огрызнулась я, прерывая его речь. — Если Мира смогла это пережить, то и ты сможешь.

Кир усмехнулся, но мне было не до смеха. Я принялась расстёгивать его доспехи дрожащими пальцами.

— Лучший из планов военачальников для всех возможностей. — Он немного помолчал, собираясь с силами. — Я буду готовиться к худшему, да? Тогда этого не произойдёт.

Я стянула его тунику через голову. Тёмные волосы взъерошились и спутались. Я пригладила их пальцами, чувствуя тепло, исходящее от влажной кожи головы. Он схватил мою ладонь и поднёс к своей щеке.

— Если мне станет совсем плохо, я хочу, чтобы ты покинула этот лагерь, до того как я испущу последний вздох.

— Я не оставлю тебя, — прошептала я.

— Упрямая. Такая упрямая. — Он закрыл глаза на мгновение и провёл моей ладонью по щеке.

— У тебя болит голова.

Я наклонилась вперёд, видя боль в чертах его лица. Он тихо согласился.

— Мы уложим тебя в кровать и дадим сон-траву. Она снимет головную боль.

— Сначала я должен поговорить с Ифтеном и Айсдрой.

Кир попытался подняться, чтобы помочь Маркусу снять с него штаны, но его руки дрожали от напряжения. Маркус ничего не ответил, просто занимался своим делом. Когда всё было готово, я подняла одеяло. Кир откинулся на спинку кровати и потянулся положить оружие в пределах досягаемости.

Прежде чем я успела что-либо сказать, Маркус накрыл руку Кира своей ладонью. На лице Кира отразилась боль, когда он понял, что нужно сделать. Маркус что-то пробормотал, и Кир, казалось, успокоился, убрав руку подальше от мечей. Голубые глаза, заволочённые пеленой лихорадки, наблюдали, как Маркус покинул шатёр.

Кир поморщился.

— Свяжи меня.

Я села на край кровати и положила ладонь ему на лоб. Жар становился сильнее.

— Пока рано, Кир.

Кир вытащил голую руку из-под одеяла, обвил меня и потянул к себе на грудь. Я не сопротивлялась, наслаждаясь его близостью.

— Итак. Ты проклят, — раздался самодовольный голос позади нас.

Я повернула голову и увидела Ифтена, а за ним Айсдру и Гила. Айсдра уставилась в затылок Ифтена, Гил тоже выглядел недовольным. Я медленно поднялась, тревожась, что подставила спину этому мужчине. Ифтен стоял и светился от ликования, даже не скрывая свой радости.

Кир сидел с закрытыми глазами, его волосы прилипли к голове. Он даже не потрудился открыть глаза.

— Ифтен. Пока я болею, командуешь ты.

— Но не в этой палатке, — зарычал Маркус, выбегая из своей половины с ведром холодной воды и полотенцами.

Ифтен выстрелил в него полный ненависти взгляд.

— Как будто мне нужна эта палатка, кале… — он осёкся и прицепил на лицо довольную усмешку. — Ничего не бойтесь, военачальник. Я призову военных командиров и сообщу им о вашем состоянии.

Он повернулся и оттолкнул Айсдру.

— Постой, Ифтен, — огрызнулась я.

Да как он смеет относиться к Киру подобным образом?!

Ифтен остановился и медленно повернулся.

— Да?

— Вы можете позвать их, но с ними буду говорить я.

В карих глазах Ифтена мелькнула ярость.

— Я второй.

Я выпрямила спину и смерила его взглядом.

— Я трофей, Ифтен.

Глаза Ифтена были полны ненависти, но он склонил голову, повернулся и вышел, расталкивая остальных.

— Да проклянут его элеменетали, — пробормотал Маркус.

Айсдра кивнула, вошла вместе с Гилом. Гил пошарил в сумке, доставая вещи, которые нам потребуются.

— Это не колдовство или проклятие, — мягко напомнила я. — Это болезнь.