Военная клятва (ЛП) - Элизабет Вон

Богиня возлюби его, Маркус находил время убедиться, что я поела. Каким-то утром — все дни слились для меня в один — он уговаривал меня позавтракать, как вдруг в палатку вошёл мрачный Прест.

— Прест? — Я отложила еду и встала.

— Пожалуйста, приди, трофей.

— Кто заболел?

— Рэйф.

Прест поспешил вперёд, и я последовала за ним. Маркус пошёл за нами, неся корзину с лекарствами, отказавшись позволить мне нести что-либо. Я была против, но даже простая ходьба отнимала у меня все силы. Я ещё не до конца поправилась.

Несколько небольших палаток были умно закреплены вместе, чтобы образовать большое убежище. Прест придержал для меня полог, и я наклонилась войти. Палатка была заполнена людьми, но мой взгляд первым делом упал на Рэйфа.

Он лежал на соломенном тюфяке, весь в поту, тёмные волосы прилипли ко лбу. Его лицо очень сильно побледнело, и он смотрел на меня огромными блестящими глазами. Губы чуть шевельнулись, и я услышала слабое:

— Трофей.

Одно это словно привлекло внимание остальных, и все повернулись ко мне с широко раскрытыми глазами. Четыре девочки, ну, в общем, воительницы… но всё равно дети в моих глазах. Они не могли быть намного старше Гила. Их удивление длилось одно мгновение, а затем ближайшая к голове Рэйфа выжала ткань и положила на его лоб. Она бросила на меня недоверчивый взгляд из-под полуопущенных ресниц, ярко-зелёные глаза горели сквозь длинную тёмную чёлку.

Ближайшая ко мне девочка — шатенка с очень короткими вьющимися волосами в коричневой кожаной броне — наклонила голову.

— Трофей, я Ласа из рода Лошади. Мы ухаживаем за Рэйфом. — Она выпрямила спину, ясные карие глаза излучали уверенность. — Мы говорили с Гилом и знаем, что нужно делать.

— И сделаем это хорошо. — Медовая блондинка преклонила колено у плеча Рэйфа и яростно ударила копьём по земле. Однако когда она подняла голову, в её зелено-карих глазах читался страх.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась я, пытаясь её заверить. — Но Рэйф — один из моих охранников, и я хотела бы лично его осмотреть. Это приемлемо?

Блондинка бросила взгляд на Ласу, но получила от той одобрение.

— Конечно, трофей. — Она встала на ноги. — Я Соэр из рода Оленя.

Маркус вручил мне корзину, но остался снаружи с Престом. Девочки аккуратно отсели, дав мне опуститься на колени у головы Рэйфа. Он слабо улыбнулся, когда я положила руку на его лоб.

— Прости, трофей.

— Тебе не за что извиняться, Рэйф. — Лицо горело от жара. — Сколько времени ты болен?

Он заморгал, смотря на меня, потерянный и сомневающийся. Так он смотрел на меня при нашей первой встрече в палатке военнопленных в дворцовых садах. У него кровоточила голова, и он первым из заключённых позволил мне обработать свои раны. Он говорил со мной на языке торговцев, который знали оба наших народа. Постепенно я завоевала его доверие, и Рэйф попросил меня позаботиться о Симусе и заверил Жодена в моих навыках.

— Забудь мой вопрос. Спи, Рэйф.

Он закрыл глаза и расслабился. Шрам от старой раны выделялся тоненькой зазубренной полоской на коже.

Зеленоглазая девочка намочила ткань и начала омывать его лицо и грудь.

— Он болен несколько часов, трофей. — Она снова злобно зыркнула на меня. — Гил сказал нам всё, что мы должны знать.

— Фалин! — воскликнула Ласа. — Во имя земли, будь хоть немного повежливей!

Фалин склонила голову, пряча свой гордый взгляд.

— Простите меня, трофей, — угрюмо произнесла она. — Я Фалин из рода Змеи.

— А я Ксанд из рода Кошки, трофей. — Новая девочка, шатенка с косой, преклонила колени передо мной и протянула полунаполненную флягу с лекарством от жара на проверку. — Гил отмерил ему сон-траву и оставил нам это питьё.

— Мы убрали его оружие, как и наше. И готовы его связать, когда он начнёт бредить, — чуть ли не с нетерпением сказала Соэр. Я услышала фырканье у входа в палатку и поняла, что Прест подслушивает.

Я подавила улыбку.

— Тогда вы готовы к битве. Позвольте мне дать вам ещё одну флягу лекарства на всякий случай.

Я порылась в корзине. Кажется, друзья позаботятся о Рэйфе. Я хотела остаться, но знала, что у меня не хватит сил, да и я нужна в кладовой. Кроме того, я оскорбила бы честь этих маленьких женщин, если бы попыталась переложить часть их обязанностей на себя.

— Я знаю, что Рэйф в хороших руках, и вы будете за ним присматривать.

Я услышала хрюканье снаружи и поняла, что Маркус одобрил мои слова.

Девочки, казалось, остались довольны моим ответом, и даже Фалин смягчилась и заверила меня:

— Мы пошлём за Гилом, если у нас возникнут сомнения или вопросы, трофей.

Я кивнула и наклонилась убрать волосы со лба Рэйфа.

— Да пребудет с тобой Небеса, Рэйф.

Он открыл глаза и на этот раз посмотрел на меня ясным взглядом.

— Тебе нужен новый охранник, Лара.

Впечатленные девочки распахнули глаза и втянули воздух.

— Нет, Рэйф. Я в безопасности. Прест и Айсдра присмотрят за мной, пока ты не сможешь вернуться к своим обязанностям.

— Я вернусь, как только…

Он вздохнул, веки тяжело опустились.

— Выиграй это сражение, Рэйф.

Я встала и оставила палатку, прежде чем он увидел мои слёзы.

Маркус и Прест ждали меня у входа с мрачными лицами. Мы пошли обратно в тишине, пока я пыталась обуздать эмоции. Почувствовав, что справляюсь, я повернулась и посмотрела на Преста.

— Четыре девушки?

Прест улыбнулся.

Маркус сухо усмехнулся.

— Рэйф всегда был популярен. Настоящий чаровник. Соперник Симуса.

Я улыбнулась сравнению. Но моя улыбка была недолгой, так как я подняла голову и увидела чёрный дым с костров, которые горели на месте деревни.

— Рэйф был прав, нам нужен другой защитник, — произнёс Маркус за моей спиной.

Я уставилась на землю, не сбавляя шаг, желая поскорее оказаться в безопасной, успокаивающей кладовой.

— Нет, Маркус, не тревожь Кира. У меня есть Прест и Айсдра. Этого достаточно. — Я почувствовала его неодобрение, но не дала возразить: — Здоровые заботятся о больных. Больные стараются поправиться. У кого есть время или силы нянчиться со мной?

Мы вернулись в кладовую в тишине.

На следующий день небольшой шум у палатки заставил меня выглянуть в откидную створку, и я увидела, что Маркус применяет свои привычные чары над ещё одним воином. На сей раз его жертвой стал Жоден, которому было недвусмысленно сказано сесть и поесть. Бедный Жоден выглядел полностью истощённым и тяжело упал на пень.

Маркус вернулся и пихнул обёрнутого в одеяльце громко пищащего ребёнка в руки Жодена.