Очарованные миражом - Игорь Вереснев

— Извини, — Арман отвела взгляд. После увиденного собственная боль не имела никакого значения.

— Пошли, они скоро опомнятся. Поймут, что ты вышла из отсека, а этот, — Марина кивнула на распростёртое на полу тело, — не выходит на связь.

— Да, пошли, — Дианы быстро нагнулась, снимая бластер с плеча трупа. — Возьму, может, пригодится.

— Обязательно пригодится.

Судя по всему, ноги у Марины не были сильно повреждены, так как двигалась она вполне уверенно. Они свернули в боковой коридор. Здесь уже не пахло сожжённым пластиком — вентиляция на станции работала хорошо. Коридор был длинным и узким, плафоны над головой заливали его мягким рассеянным светом. Шлёп-шлёп — серый пластик под босыми ступнями мягко пружинил. Диана старалась воспроизвести в памяти план станции. Они на втором уровне, это ясно. Но там столько коридоров, настоящий лабиринт!

Начиная с середины через каждые десять метров в левой стене стали попадаться боковые ответвления. Марина свернула в пятое. Или в шестое? Диана не могла с уверенностью это сказать. Не успела рассмотреть новый коридор, как опять поворот. И ещё один. Они вышли на лестничную площадку. Узкие металлические ступени вели куда-то вверх.

— Поднимаемся к самому куполу, к орудийной башне.

Арман не возражала — к башне, так к башне. Она не старалась определить, где находится, полагалась на проводницу. Осторожно взялась правой рукой за перекладину, подтянулась, оттолкнулась ногой. Не так уж и трудно управляться одной рукой. Марине в любом случае тяжелее приходится.

Они миновали три уровня. Уже видна стала верхняя площадка перед тяжёлой металлической дверью, когда Марина тихо сказала:

— Стоп, пришли. Видишь отверстие вентиляционной шахты в стене? Нам туда.

В метре от лица Дианы в переборке виднелся светлый решётчатый квадратик, вполне достаточный, чтобы в него протиснуться. Если одной рукой держаться за поручень, то второй можно попробовать сорвать крышку. Или осторожно срезать её лучом. Но что делать, когда у тебя одна рука!?

Диана беспомощно взглянула на Марину. Та лишь головой покачала. Нет, нужно думать самой. Космодесантница стиснула зубы и осторожно зажала левым плечом поручень. Боль кинжалом ударила в сердце. Терпеть! Она подняла бластер, поставила мощность луча на минимум и, прицелившись, нажала спуск. Тонкий луч упёрся в угол решётки. Слой пласстали легко поддался, прогибаясь под жаром белого огня. Диана медленно повела стволом вниз, потом влево и так — по периметру. Наконец вырезанный квадратик перекосился, вывалился из пазов и полетел вниз, к основанию лестницы. Арман сняла бластер с плеча и бросила в открывшийся проём. Затем поменяла руку и постаралась восстановить дыхание. Нет, боль в груди утихать не собиралась.

— Дин, быстрее! — поторопила Марина.

Космодесантница выдохнула, резко оттолкнулась от поручней, точным броском послала тело в узкий проём. И не смогла сдержать вскрик боли — для перегруппировки не было места, она упала прямо на сожжённую руку. Будто бомба взорвалась внутри тела, и тут же всё погасло.

Громада «Солнечного Ветра» медленно уплывала, унося с собой всё, что осталось у Елены в этой жизни: Георгия. Она больше не увидит его никогда, даже на экране связи. Слезинка прочертила по щеке мокрую дорожку. Только разреветься не хватало! А так хочется уткнуться лицом в подушку, дать волю слезам. Вновь стать маленьким беззащитным Мышонком. Но теперь и этого у неё не будет. Ничего не будет, разве что ненавистное лицо Корригана.

Она щёлкнула тумблером внешней связи и, стараясь придать голосу уверенность, произнесла:

— Елена Пристинская вызывает начальника станции!

Минута тянулась за минутой, а экран оставался слепым и динамики — немыми. Может, вся их затея впустую? Что тогда делать? Продолжать снижение, пока антиастероидные пушки «Химеры» не разнесут её в клочья?

Но нет, она всё же дождалась. Экран вспыхнул, рисуя помещение центра управления. Корриган словно не поднимался из кресла с их последнего разговора.

— Рад вас опять видеть, Елена! Вы к нам?

— Да. Я принимаю ваше предложение.

— Замечательно. Подлетайте к центральному входу, там вас встретят. Извините, нет времени продолжить нашу беседу. Иорико торопит, а мне надо наблюдать за ходом эксперимента.

Пристинская прикусила щеку. У них уже всё готово, она ничему не успеет помешать!

— Подождите, а как же я?! Я тоже хочу увидеть эксперимент, — она призвала на помощь всю свою сексуальность. — Господин Корриган, вы же обещали! Джеймс, ну пожалуйста!

Начальник станции с интересом посмотрел на неё.

— Какая вы волшебная женщина, Елена! Ведь знаю, что лжёте, стараетесь тянуть время, а не могу вам отказать. Обидно, что вы не на нашей стороне.

— Вы ошибаетесь…

— Да ладно! Не старайтесь меня обмануть, я ведь говорил, что не в силах вам отказать. Прилетайте, я задержу эксперимент, полчаса погоды не сделают. Хотя госпоже Танемото это не понравится. Она и так не испытывает к вам симпатии. Смешно видеть проснувшуюся в ней женскую ревность: не верит, что Михаилу вы обе безразличны. А вы? Испытываете к нему что-то? Или господин Тагиров вытеснил старую любовь?

Пристинской хотелось сказать что-нибудь резкое. Нет, нельзя. Она улыбнулась.

— Неужели это имеет какое-то значение?

— Вы и не представляете, какое это имеет значение! — Корриган хитро улыбнулся: — Так что вы затеяли? Зачем вам понадобилась эта задержка? У нас всё готово, ваша подруга-соперница почти на месте.

— Диана? Что вы с ней сделали? — Елена не удержала слетевший с губ вопрос.

— Пока ничего. Сижу, разговариваю с вами и наблюдаю за развитием событий. Извините, Лена, отключусь на несколько минут, отдам распоряжения. А то Иорико не выдержит, начнёт эксперимент без команды.

Глава 19. Ход Королевы

— Дин, Дин, очнись!

Арман открыла глаза и скрипнула зубами от навалившейся боли. Она всё так же лежала в устье вентиляционного тоннеля, а Марина беспомощно висела на лестнице.

— Чёрт… Долго я была в отключке?

— Минут пять. Дин, нужно спешить!

— Да, я поняла. Сможешь сюда забраться?

— Конечно. Только отползи дальше.

Арман послушно двинулась вглубь тоннеля, по пути прихватив бластер. Сзади плюхнулось тело девушки.

— Порядок. Теперь вперёд. Метров через пятьдесят этот тоннель упирается в центральный, там повернёшь направо.

Светлый квадрат вентиляционного люка остался позади, ползти приходилось чуть ли не в полной темноте. Хорошо, тоннель был достаточно просторным, больная рука не задевала о стенки. А боль в обожжённых ногах вполне терпима, если стиснуть зубы.

То, что они упёрлись в центральный воздуховод