Зачарованная река - Ребекка Росс

– Кого ты возьмешь с собой, Адайра? – повторил он. – Торина и отряд стражников?

– Никого.

– Что, прости?

Девушка снова повернулась к Джеку и прямо посмотрела на него.

– Они попросили меня приехать одной, в знак моего доверия.

– К чертям!– воскликнул Джек. Посуда на столе задребезжала, когда он резко встал.– Адайра, ты не можешь даже думать о том, чтобы поехать одна!

– Я знаю, это звучит неразумно, Джек.

– Это звучит глупо и смертельно опасно. Ты забываешь, кто они такие.

– Я не забыла, и я их не боюсь! – воскликнула она, словно повышенный тон был единственным способом заставить Джека замолчать.

И он замолчал.

Он стоял лицом к лицу с ней, чувствуя напряжение во всем теле.

Адайра снова вздохнула. К ней возвращалась усталость, но голос ее оставался спокоен:

– Итак, ты не советуешь мне ехать одной. Полагаю, это значит, что мне нужен муж перед поездкой на Запад. Двое становятся одним целым в браке, не так ли?

Джек молчал. Его захлестнуло странное чувство, обжигая, иссушая внутри. Это была ревность, и он редко испытывал ее на Большой земле. Он на мгновение задумался, не заболел ли он. Ох, не следовало купаться в океане ночью, так ведь и простуду можно подхватить.

Но стоило ему вспомнить тот миг, как они выплыли на поверхность и Адайра рассмеялась, Джек понял, что сделал бы это снова и снова, если бы время позволило ему вернуться в прошлое. Возможно, это было так только потому, что Адайра пользовалась его верностью и уважением, как будущий лэрд. А возможно, это было связано с чем-то еще… чем-то, что будоражило его душу, как дыхание разжигало тлеющие угли, оживляя угасающий огонь.

«Боги», – подумал он с резким вздохом. Ему нужно было задушить это чувство сейчас, прежде чем оно расправит крылья.

А может, ему следует позволить чувству парить.

Если он станет мужем Адайры, то лишится жизни на Большой земле. У него не останется другого выбора, кроме как отказаться от своих планов стать профессором, чтобы остаться с ней и доживать свои дни на острове. Поначалу от этой мысли стало холодно, и гордость подняла голову: все эти годы учебы и работы будут потрачены впустую!.. Но затем он встретился взглядом с наследницей.

И понял… Нет, не впустую! Потому что он станет Бардом Востока, и эта музыкальная башня будет принадлежать ему, и он станет играть песни для детей, таких как Фрей, и для взрослых, таких как Мирин. Днем он будет принадлежать клану, петь под солнцем. Но ночью, когда загораются звезды, он будет ложиться рядом с Адайрой и полностью принадлежать ей, а она – ему…

Адайра все так же пристально наблюдала за ним, оценивая выражение его лица.

Джек сглотнул, задаваясь вопросом, видела ли она то же самое, что и он: будущее, в котором они едины, связаны клятвами. Но затем реальность вернулась, нахлынув холодным приливом.

«Конечно же нет…» – размышлял Джек, и в нем поднялась противоречивая смесь страха и желания. Конечно же она никогда бы не возжелала его так сильно, даже когда он чувствовал, что между ними возникла искра.

Конечно, он был бы безумцем, если бы согласился на это. Но потом Адайра улыбнулась, и он подумал, что, возможно, согласился бы, но только из чувства долга.

– Не буду больше отрывать тебя от изучения музыки, бард, – сказала она.

Наследница его отпускала.

Взволнованный, Джек подошел к столу и взял книгу.

«Ты ведешь себя нелепо»,– сказал он сам себе, думая, что Адайра попросит его стать ее мужем. Она, вероятно, даже не рассматривает его как партнера.

Джек не удостоил ее ни поклоном, ни прощанием. Он был слишком зол для любезностей и быстро покинул музыкальную комнату, захлопнув за собой дверь.

Он не заметил Аластера во внутреннем саду, пока не поравнялся с ним. Лэрд стоял на каменной дорожке у роз, как будто только и ждал, когда Джек выйдет из башни.

– Мой лэрд, – произнес юноша, резко остановившись.

Аластер ответил ему слабой улыбкой.

– Джек, – взгляд его воспаленных глаз опустился на книгу в руках Джека. – Вижу, у тебя музыка Лорны.

Бард замялся, чувствуя себя неловко.

– Д-да, я… Это Адайра мне дала.

Аластер медленно двинулся вперед; его шаги были неуверенными.

– Пойдем, Джек. Я бы хотел перекинуться с тобой парой слов.

Что-то внутри оборвалось, когда он последовал за лэрдом в библиотеку замка.

Двери за ними закрылись, и они оказались в просторном зале, где пахло кожей и старым пергаментом. Джек наблюдал, как Аластер подошел к двум креслам у камина, в котором, несмотря на летнюю жару, горел огонь.

– Присаживайся, Джек, – пригласил лэрд. – Я не отниму у тебя много времени.

Юноша подчинился, аккуратно положив балладу Лорны на колени. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал. В ожидании он наблюдал, как лэрд наливает им по бокалу виски. Руки Аластера дрожали, когда он передавал бокал Джеку.

– Сидра говорит, что я могу позволить себе лишь одну порцию в день, – сказал Аластер с улыбкой. Его лицо казалось еще более изможденным, как будто он похудел с тех пор, как Джек впервые увидел его несколько дней назад. – Я стараюсь сохранить ее для особого случая.

– Для меня это честь, лэрд.

Аластер осторожно опустился в кресло, и мужчины выпили виски. Джек чувствовал, как его мысли проясняются; он не знал, был ли Аластар недоволен или рад видеть музыку Лорны в его руках, и обдумывал, что сказать, когда лэрд нарушит молчание.

– Сегодня море было спокойно. Я полагаю, прошлой ночью ты исполнил «Балладу приливов»?

– Да, сэр.

Аластер откинулся на спинку кресла; на его губах играла ностальгическая улыбка.

– Я хорошо помню те моменты, те дни и ночи, когда я стоял рядом с Лорной, слушая, как она играет для духов. Она пела для них дважды в год – один раз для моря и один раз для земли, чтобы сохранить благосклонность духов к нам на Востоке. – Мужчина замолчал. Джек видел, как воспоминания нахлынули на него, и взгляд темных глаз лэрда устремился куда-то вдаль, вглубь. Но потом Аластер моргнул, и воспоминания исчезли. Взгляд лэрда снова прояснился. – Я хотел послать весточку за тобой раньше, вскоре после гибели Лорны, но Адайра велела мне подождать. Думаю, она была абсолютно уверена, что ты вернешься сам.

Джек нервно заерзал, ладони вспотели. Он не знал, что сказать, не знал, что должен чувствовать, представляя, как Адайра надеется на его возвращение.

Понизив голос, Аластер спросил:

– Видела ли моя дочь, как музыка повлияла на