Руины древних - Евгений Аверьянов

ни в небытие.

Я сдержал усмешку.

— Ну что ж, — прошептал я, — удачного вам исчезновения… желательно — с лица Вселенной.

Я выбрался из башни так же тихо, как вошёл.

Те двое у арки продолжали разговор, даже не подозревая, что фрагмент ключа у них уже украли.

Башня дышала чужой силой. Она росла. Пульсировала.

Но её основа — уже треснула.

Я покинул аномалию в ту же минуту, как стража разошлась по периметру, разыскивая, куда исчез краб.

Краба уже не было.

Как и меня.

Форпост остался позади. Каменные стены, ауры сектантов, заражённая энергетика изгоев.

Я шёл, пока сердце не отпустило, пока ноги не перестали дрожать от напряжения.

И только тогда позволил себе остановиться.

Безопасное расстояние.

По крайней мере, относительно.

Я забрался на скалу с хорошим обзором. С этого угла форпост был виден почти целиком.

Внутри кипела жизнь: караваны, рабы, сектанты, десятки фигур. Все были чем-то заняты, но у всех был один вектор — башня.

Там зарождалось что-то большее.

Что-то, что должно было открыть врата.

И, скорее всего, поглотить всё вокруг.

Я достал фрагмент ключа.

Он пульсировал в руке — ровно, глубоко, живым светом.

Он не был просто куском артефакта.

Он знал, куда ему нужно.

И… он знал, что я — его носитель.

Я убрал фрагмент обратно и продолжил наблюдение.

Нельзя торопиться.

Нельзя лезть напролом.

Но когда Владыка придёт,

и когда начнётся ритуал,

— я должен быть рядом.

День сменил ночь, и снова день.

Я всё так же сидел на возвышенности, наблюдая за форпостом.

Далеко, вне досягаемости, но достаточно близко, чтобы видеть главное.

Внизу сгущались силы.

Сотни силуэтов — изгои, сектанты, чуждые разумные в боевых доспехах.

Они прибывали без повозок, без рабов, без цепей.

Чистая армия.

Те, кто должен сражаться.

А значит…

— Город пал, — тихо выдохнул я. — Или… перестал быть нужным.

Я не знал точно, но вариантов немного.

Их там было слишком много.

Я их предупреждал.

Но тысяча против десятков тысяч?

Даже чудо может не спасти.

Я достал ещё одну руну.

Скоро останется всего шаг до следующей ступени развития. Интересно, а что может быть выше божества?

Активировал её — и ощутил, как доспех вновь оживает.

На этот раз вибрация была сильнее. Глубже.

Он словно расправил плечи.

Перед глазами всплыла надпись:

[Уровень доспеха Бога Войны повышен.]

Текущий уровень: 6 из 7.

И я уже не удивился.

С каждым уровнем доспех становился не просто крепче.

Он начинал думать. Реагировать.

Становиться продолжением меня.

Где-то глубоко внутри появилась мысль, даже не моя:

Ещё один шаг — и ты поймёшь, кто ты.

И кем был тот, кто носил меня до тебя.

Я не ответил.

Внизу продолжали стекаться силы.

Ритуал всё ближе.

Башня всё выше.

А я — всё тише.

Скоро.

Я буду готов.

Я уже собирался отвести взгляд, как вниз высыпал новый отряд.

И тут даже не потребовалось усилий зрения.

Даже без энергетического восприятия было видно — это не обычные бойцы.

Элита. Элита из элит.

Снаряжение сияло так, что в энергетическом зрении всё превращалось в ослепительное марево.

Каждое движение — выверенное.

Каждый шаг — как часть ритуала.

Среди них выделялась одна фигура.

Высокий.

Окутанный плотным полем, словно сама реальность не хотела прикасаться к нему.

Он не отдавал приказы, он был приказом.

Владыка.

Я почувствовал, как похолодело внутри.

И в то же время — как будто что-то щёлкнуло.

Что-то всталó на место.

Я достал последнюю руну.

Смотрел на неё долго, почти не дыша.

Коснулся доспеха.

Руна вспыхнула — и разлетелась пылью, поглощённой живым металлом.

Волна энергии прошла по телу, будто я на миг оказался в сердце звезды.

Перед глазами всплыла надпись:

[Уровень доспеха Бога Войны повышен.]

"Текущий уровень: 7 из 7."

"Для преобразования в Доспех Духа Войны требуется: Ступень развития не ниже – Наполнение Якоря Души."

Я выдохнул.

Невольно.

— Конечно, — пробормотал я. — Всё самое интересное потом.

Где-то в глубине — щемящее чувство незавершённости.

Я был близко. Совсем близко.

Но этого недостаточно.

Ядро почти на пределе.

Но якоря нет.

А значит — я всё ещё просто претендент.

Не хозяин. Не дух. Не бог.

Но…

Когда-нибудь.

Если не сдохну раньше.

Я сжал кулаки.

А внизу Владыка поднял взгляд.

Возможно, он уже знает, что я здесь.

— И кто это у нас здесь прячется?

Голос, словно нож по позвоночнику.

Знакомый.

Слишком знакомый.

Я обернулся.

Он стоял в полуметре — тот самый изгой, что едва не убил меня в прошлую встречу.

Та же улыбка. Та же заразная, чуждая энергетика, от которой воздух дрожал.

— А я ведь думал, ты сдох, — продолжил он, глядя на меня с ленивым интересом. — Упал в развалины и сгинул, как жалкий подражатель.

Но нет. Ты ещё жив. Зря.

Он шагнул ближе, и я уже усиливал защиту.

Слишком быстро, чтобы успеть подумать.

— Затаился бы. Не отсвечивал.

— Но теперь… — его глаза сузились, — тебя придётся убить.

Он атаковал.

Я едва успел отразить первый удар.

Мощь — всё та же, дико избыточная.

Каждый обмен ударами отзывался в костях, в доспехе, в дыхании.

На четвёртом обмене моё копьё разлетелось на осколки.

Я отлетел назад, но удержался на ногах.

Изгой хохотнул.

— Ты даже не умеешь пользоваться копьём.

Как жалко.

Я выпрямился.

Вытер кровь с губы.

И ответил ровно:

— Всё так.

Я никогда не умел обращаться с копьём.

На миг он удивлённо вскинул бровь.

— Потому что… это не моё оружие.

Мир будто замер.

А в следующую секунду в моих руках вспыхнул клинок.

Темнее ночи, глубже тени. Он появился, как продолжение воли.

— А вот этим я пользуюсь неплохо.

Теперь я атаковал.

Он встретил удар, но уже не так легко.

Улыбка исчезла.

Рубка началась.

Клинки — металл и энергия.

Движения — инстинкт и расчёт.

Он по-прежнему был силён. Быстр. Опытен.

Но теперь — не непобедим.

Я почувствовал: доспех помогает.

Каждое движение резче.

Каждая ошибка — гасится сама собой.

И вдруг — я заметил, как последний изгой из наблюдателей исчезает в аномалии.

Мы остались вдвоём.

Только он.

И я.

И я не собирался проигрывать.

Металл бился о металл.

Мы кружили, как хищники, но в этой охоте уже чувствовалась усталость — не тела, а самой идеи боя.

Я начал улавливать ритм. Понимать движения.

Он — злой, резкий, импульсивный.

А я — становился тенью.