Сатир и Муза - Андрей Афантов

– Сигнал поступил, приступаем!

«Так выпить кофе или вприкуску?» – Алёша оглянулся назад, в надорванном пакете ещё оставалось пять пряников. Есть не хотелось. Только пить.

На корсчете было порядка сто миллионов, и Наташка тут же приступила к первому «репо». Похоже, «крючки» она забросила заранее, и теперь ей не требовалось много времени. Пока она торговала, Алексей наблюдал за «стаканом» «сбера» [44] . Сергей Иванович был аккуратен. Он «заливал» все заявки на покупку этих акций строго до какого-то уровня, не желая ронять рынок дальше, а потом терпеливо ждал, когда появится спрос, достаточный для следующей порции. «Сколько ж у него “сбера”?» – думал Алексей. Всего он насчитал пять траншей, причём, последний оказался весомее всех – кто-то крупный выставил сразу огромную заявку на том уровне, где останавливал свой слив Сергей Иванович.

Алёша вдруг ощутил голод, остывшего кофе оставалось треть чашки. Он снова оглянулся – на «кухонном столе» лежал пустой пакет из-под пряников. «Вот так всегда!» – весело подумал Звонарёв. Он напряжённо ждал звонка Сельдина. Смотрел на телефон, и его подчинённые тоже смотрели на его телефон. Трель прозвучала как колокол резко. Алексей нажал зелёную «трубочку»:

– Алё!

– Маму можно? – чей-то детский голос явно ошибся номером…

– Маму спросили, – Алексей ответил на немой вопрос сотрудников. Все засмеялись, эта фраза разрядила напряжение всем, кроме Наташки. Она нахмурила лоб, ей тоже звонил иногда ребёнок, но номер начальника он знал вряд ли.

Тут же позвонил Сельдин, его номер определился правильно:

– Я всё.

Следующие несколько часов прошли в аврале. Наташка «реповалась», Чук продавал бумаги. Карен в вакханалии на ММВБ не участвовал, занимаясь заявками клиентов на валютном рынке и искоса поглядывая на коллег. Гек работал с клиентами на фондовом рынке. Наташка начала с длинных трёхнедельных «репо». Где она их нарыла, неизвестно, и Алексей даже думал её придержать. Существовал риск, что игру придётся прекращать быстро, а возврат денег через три недели мог помешать закрытию «коротких» позиций. Но вслух так ничего и не сказал: «Будь что будет».

2003 год, 16 октября, четверг, вечер.

«Эх. Был бы он более чуток!» – Оля подумала про Стаса с болью. Уже несколько лет она пробовала говорить с ним про деток, но муж отмахивался. Стас был единственным сыном и единственным внуком. Он понимал, что за семь лет совместной жизни, из которых два в законном браке, дети уже должны были быть. Что Оле – пора. Но дальше разговоров дело не шло. Оля вспомнила, как злился её отец, наездами бывавший в Москве. «Может, вам книжку какую купить? Как детей делать?» – папа дразнил зятя, но тот на подколки не реагировал. Оля вспомнила, как в прошлый приезд он уговаривал дочь составить ему компанию – съездить посмотреть наследственный дом. Он так и говорил «Наследственный Дом», произнося большие буквы с пафосом. Карпов-старший происходил из зажиточной крестьянской семьи, и для него это были не пустые слова. По доносу соседей их раскулачили, что хорошо помнил Олин дед. Огромная семья почти вся сгинула в лютые тридцатые, а дом остался. И стоял до сих пор. В том доме продолжили жить потомки ТЕХ. И Ольга ехать отказалась. Смотреть в ИХ глаза? Зачем? О чём с НИМИ говорить? Ольга не испытывала к ним ни ненависти, ни любопытства. Впрочем, её старший брат тоже отказался. Папа съездил один.

Всю неделю Оля пробовала писать Звонарёву эсэ-мэски, но, убедившись, что ему не до неё, отстала. Ольга вдруг осознала, что перенимает его привычки. Начиная от мелочей. Например, лёгким касанием моргнуть один раз поворотником перед перестроением в другой ряд. Или фирменный Лёшин обгон затора с ускорением по крайнему правому ряду. И на работе, когда приходилось плести интриги, Ольга заметила, что стала демонстрировать лисью с ехидством хитрость, которую обычно позволял себе Алексей, полагая, что уж ему-то всё простится. Ольга даже очки солнечные пробовала сдвигать, как он, на кончик носа, чтобы смотреть на собеседника ласковым добрым взглядом, но ничего не вышло. Олин нос оказался коротковат, и очки она сдвигала на лоб, как обычно. Алёшина холодность, тем не менее, её задевала. Она понимала умом его поведение, но перестроить своё душевное настроение не могла. Оля переживала кризис, а Алексей ничего не замечал. Бумаги дорожали.

– Ты где?

– На работе.

– Так поздно?! И что делаешь?

– Да вот к пулемету патроны кончились, а винтовку новую никак найти не могу.

– Играешь?

–  Ну да, – Алексей тут же вспомнил афоризм в свое оправдание: «Дом мужчины напоминает крепость, но только снаружи. Изнутри это чаще всего детская комната».

–  Можешь помочь?

– Что случилось?

– Я в «Меге» на парковке «пыжик» отыскать не могу, еле сдерживаюсь, чтобы не запаниковать. Хотела уже Стаса позвать, но он пока доберется.

– Я быстрее доберусь. Бегу уже.

«Пыжик» они отыскали легко, но Ольга сконфузилась от собственной бестолковости. «Всегда производила на него впечатление умной девушки, а сегодня… Но я же сейчас почти блондинка. Мне можно. А пусть думает, что мне просто захотелось его увидеть. Каприз».

– Ты куда? – возмутилась Оля, видя, что Алексей уселся за её спиной.

– Ты ж сказала, что мне отдыхать нужно? – Алёша наигранно поднял брови и принялся деловито снимать подголовник с её кресла. Оля не нашлась, что ответить, тронулась.

Алексей прижался грудью к сиденью и поцеловал её в затылок.

– Ещё! – мурлыкнула Оля.

Но Алексей обеими руками уже залез ей под блузку, положил ладошки на чашечки бюстгальтера. Ольга подалась вперёд и левой рукой расстегнула его, Алёша тут же высвободил её груди и нежно охватил их обеими ладонями. Ольга тревожно огляделась вокруг и решила, что никто не должен заметить действий Алёши. «Какие у него руки!» – Ольга вспомнила свои жалобы, что любимый мужчина мало играет с его грудью, и поняла причину его действий. Алёша дотронулся кончиками пальчиков до сосочков, и Оля рефлекторно начала снижать скорость. «Да, за сосочки он меня куда хочешь отведёт!» – в очередной раз повторила она свою старую мысль, потом удовольствие всё затмило. Дыхание стало частым и глубоким, лицо раскраснелось:

– Нет, я так не смогу вести машину! Вернись сюда! – она остановила «пыжик». Алексей с недовольным видом подчинился.

– Смотри, что я купил! Специальная смазка! Водная! – и, видя, что Оле всё равно, уточнил: – Для попочки!

Её дыхание только-только нормализовалось. Возросшая интенсивность движения отвлекла Олю от возбуждения, и она взяла себя в руки. Алексей ехидно улыбался и любовался её коленками.