Земля точка небо - Алексей Егоренков

Макс прошмыгнул обратно, стуча бутылками и тонкими бокалами. «Ничего себе, бухла набрал», — подумала Лиза. Хоть бы что-то оставил, эгоист хренов. Она прошла на кухню, открыла холодильник и с грустью осмотрела пустую стеклянную полку. Выплеснула заварку прямо в раковину и снова нагрела себе чай, максимально крепкий и горький, чтобы по вкусу напоминал сигарету. Лизе плевать было, чем эти двое там занимаются. Она взяла горячую чашку, вернулась на диван и снова укуталась в одеяло. Ее до сих пор мутило после жирного обеда с Катькой. «Разрешила», — думала она. Зачем вообще разрешать — слово она дала, тоже мне… они с Максимом взрослые люди, у каждого своя, отдельная жизнь. Крошечная часть Лизы была готова отчаянно возражать, но Лиза предложила ей заткнуться. Собственничество. Вот как это называется. За дверью Макса гудела музыка. В холодном воздухе гостиной Лизе начал мерещиться запах чужих духов. И мартини. И едкой помады. И секса. Лиза хлебнула из чашки и облизала губы. «Ты дура», — сказала она себе. Какая ты дура. Что ты сидишь здесь, как пенек? Неприятно — сходи погуляй. Купи что-нибудь дорогое и бесполезное. Надень кроссовки и намотай пару кругов на школьном стадионе. Потом наверни сладкого. Всё равно Лиза знала, что никуда отсюда не денется. Что она так и будет сидеть, ожидая не пойми чего, раздираемая мыслями о своей глупости и несовершенстве. Когда-то, на этом же месте, она превратилась в Элизу, безумную и незрелую. «А теперь», — подумала Лиза, — «сказка кончилась, и ты снова ты». И нет смысла бежать. А если они на всю ночь? Сидим до утра? Лиза прислушалась. Опять едва различимый голос, снова крошечная несогласная часть ее самой. «Элиза, ты?» Да, это была она. «Значит, так», — сказала Лиза себе, и в ней проснулось желание сделать всё по-своему, и в комнате стало уютней, и снова казалось, что всё будет хорошо. Во-первых, хватит молчать. И так уже слишком. Когда-то ты хотела быть с ним, и сейчас тебе снова этого хочется, потому ты и ревнуешь — да-да, и самой обычной ревностью. «Просто мне тяжело одной», — возразила Лиза. — «При такой нагрузке без поддержки никуда. Я уже согласна положиться на кого угодно ради хоть капли заботы». Во-вторых, — не слушала ее Элиза, — тебе нужен отпуск. Пойди и возьми его. «Кого? Что?» И кого, и что. «Ладно», — подумала она. — «Я всё поняла. Я постараюсь». Вперед. «Ладно», — повторила Лиза, снова оставшись наедине. Давай, Макс. Выставь Светлану, и мы поговорим. Мы всё обсудим прямо. Если хочешь встречаться — можно попробовать. Что нам уже терять. Сейчас возьму и постучусь к ним. Горький чай кончился. Лиза встала и сделала шаг навстречу очередной безумной затее. Дверь спальни распахнулась. В гостиную шагнула Светлана. Ее вел под руку смущенный раскрасневшийся Максим. Света была пьяна и неуправляема.

— Элиза, как вас там по отчеству, — громко возвестила она. — Я вам передаю, так сказать, этого парня. Она нагнулась к Максу и присосалась к нему, едва не свалив на пол.

— Макс-сим, — Света неровно вытерла губы Макса двумя пальцами. — Всего хорошего, спасибо за отличный секс-с. Чё уставился, ты сам бухой, токо глянь на ся. Лиза хотела что-то сказать, но в ее желудке булькнуло, и к горлу подступила желчь.

— Лизка, она врет, — сказал Максим, глядя в сторону. — У нас абсолютно ничего не было.

— М-мда? — Света захихикала. — Слышишь, тогда с какого эти триста баксов? Она разжала пальцы, и по ее ладони одна за другой скатились три влажные трубочки. Сотня. Еще сотня. И еще одна. Лиза молча переступила их, нырнула к себе в комнату и расплакалась прежде, чем успела повернуть задвижку.

27 апреля 2005 года

Невидимый ливень барабанил по жестяному навесу где-то над головой. Лиза беспокойно топталась на месте, чувствуя, как мягкая земля крошится под ногами — даже не земля, а бурые листья и жухлый картон. Зыбкий мир вокруг дышал цементом, столярным клеем и сырой бумагой. Сценарий намокнет, — подумала Лиза, и оглянулась, чтобы подобрать его, но Макс успел раньше. Он бродил где-то рядом, переворачивая шуршащие листы, и негромко говорил с рабочими. Его волосы слиплись, а на рукаве пиджака клочьями свалялась паутина.

Максим пытался стряхнуть ее, но паутина и опилки снова липли к его манжетам.

— Это цена, — сказал он. Нет, ей послышалось. Правильно — «эта сцена». — Эта сцена религиозного характера, где ты, как ведущая, займешь центральный пост вот здесь… Слова Макса с шелестом растворились в рабочем шуме: два человека, одетые в зеленую форму студии, установили под навесом большой сосновый крест, взяли по молотку в руки и завозились у опоры. Тук, тук, тук. Бревно легко уходило в грунт, подмытый дождем.

— Здесь тебе висеть, — шепотом объяснил Максим, листая белевший в темноте сценарий. — Спокойно, всё ненастоящее.

— Зачем? Я что, выиграла землю? — спросила Лиза.

— Землю выиграл я, — засмеялся Макс, пиная размокшие листья. — Ты как раз выиграла небо. Тук, тук, тук. Позади возились рабочие. Лиза оглянулась на крест, и ей стало жутко.

— Стой, я не хочу, — сказала она. — С какой еще стати? Это я отправляю сюда людей!

— Раньше да, — ответил Члеянц, перебирая бумаги. — Но теперь Тамара Владимировна сама решает, как и что выбрать из материала. Вы же всё подписали? Лиза увидела, что белые листочки — не сценарий, а ее контракт, и договор об авторских правах, и банковское соглашение.

— Нет, если честно, я не подписывала…

— Тс-с, — сказал Макс. — Эфир уже начался, давай. Виселица в небо. Тук, тук, тук. Опять постучали в дверь ее спальни. Полумрак растворился, вокруг стало тихо и пусто. На тумбочке мерцал синей лампочкой ноутбук, а за окном шумел весенний ливень. Тук, тук, тук.

— Кь… кто там? — спросила Лиза, окончательно просыпаясь.

— Я, — это был Дима.

— Димка? — Лиза вскочила и подбежала к двери. Он был полностью одет. Дима прошел в комнату и пристроил у кровати тяжелый рюкзак.

— Я зашел попрощаться, — сказал он. — Мне нужно идти.

— Куда? — Лиза потерла виски ладонями.

— Пока не знаю. Найти водителя, который перевезет меня через границу. Нужно попасть обратно в Европу.

— З-зачем?

— Долго рассказывать.

— Нет, стой. Расскажи. Расскажи мне всё. Усевшись на спинку кровати, Дима помолчал и беспомощно выдохнул.

— Синица исчезла, — сказал он.

— Кто? Это… подожди, та девочка? Которая погибла?

— Не до конца. Может, еще что-то можно сделать. Найти Сюзанну…

— Стой. Димка, пожалуйста, — Лиза дважды сглотнула. — О чем ты? Я вообще не понимаю! Тогда он заговорил, медленно пережевывая слова. Он снова пересказал Лизе свою теорию. Что ни один человек не умирает насовсем, пока живут воспоминания. Пока кто-то может представить себе его лицо, походку и голос. Это наше сознание, объяснил Дима ей, оно мало изучено, но суть простая: в каждом из нас хранятся копии тех, кто для нас важен. Наш разум умеет полностью воссоздать их, например — во сне. Мы все продолжаем жить внутри друг у друга. Пока не забываем.

— А я вот забыл. Все эти новые дела в Москве… клеткам не хватает ресурса. Нужен кто-то другой, кто напомнит. Ты считаешь, я ненормальный, я знаю.

— Димка, перестань.

— Нет, слушай, даже если у меня с головой не всё в порядке, это, в общем, не важно — всё равно нужно вспомнить. Это самое дорогое. Не знаю, как объяснить. На любого психа можно найти лекарство. Когда-то я нашел, но оно теперь кончилось. Лиза старалась понять, он видел это.

— Не знаю. Ведь так же у наркоманов, — осторожно сказала она. — Им срочно нужна доза, они бегут куда-то среди ночи… вместо того, чтобы разобраться в себе.

— Пускай, — Дима подобрал что-то с пола. Маленький пузырек, гремевший желтыми таблетками. Валерьянка. — Мне всё равно нужен отдых от всего этого. Если разбираться в себе, то не здесь, это точно.

— Ладно, — сказала Лиза. — Что конкретно ты решил делать?

— Там была ее подруга, Сюзанна. Она должна помнить.

— И как ты ее теперь найдешь? Дима улыбнулся.

— Уж это я хорошо умею.

— Ладно, — сказала Лиза. — Знаешь, будь от меня какая-то польза, я бы тебя отговорила. Но я сама в полной жопе. Она засмеялась, и Дима тоже не удержался.

— Вот сразу видно, что ты психолог. Я когда решил ехать, мне всё равно было как-то не по себе. А теперь я точно знаю, что всё получится.

— Та же фигня. Между прочим, я еду с тобой. И веселье кончилось.

— Нет, ты что, — сказал Дима, помолчав. — Так нельзя. И вообще, у тебя эфир на днях.

— Плевать, мне всё равно, мне нужен отпуск.

— Но не так же.

— Я должна выбраться, — она заглянула ему в глаза. — Серьезно говорю: я без тебя сдохну тут.