Земля точка небо - Алексей Егоренков

Неясно было только, как. Не хватало обгадиться в прямом эфире. Сергей поднялся с места и поклонился. Загремели стройные аплодисменты. «Неужели это всё?», — лихорадочно думал Макс. Неужели так быстро? Да. Лиза объявила вторую гостью. А он даже не следил за голосованием. Что получил от зрителей первый гость? Землю или небо?

Рай или ад? Картинка на экране уже сменилась, и теперь до конца шоу остается только гадать. Если «земля» — там, кажется, было что-то с электричеством. Терпимый бюджет. Если «небо»… черт его знает.

Какая-нибудь путевка. Или аренда ночного клуба. Все хотят примерно одного, и каждый готов пройти любую пытку — всё-таки, им за это платят. А ему — нет. Максим был третьим и последним гостем. Он месяц уговаривал Лизу показать его в шоу, якобы, чтобы взглянуть на процесс изнутри, а на деле — здесь ему выпадал последний шанс. Когда за него проголосуют — а Макс не сомневался, что получит «небо» — и звезда эфира, любимица зрителей, красавица и психолог Элиза Фрейд спросит его о самой главной, самой большой и сокровенной мечте … Он скажет, что мечтает о ней. Что любит ее и сделал всё это ради Лизы, ради нее и только. Скажет это перед миллионной аудиторией, и тогда Лизе некуда будет деться. «Блядь, скорее бы», — думал Максим. Как на приеме у стоматолога. Давайте же. Три, два, один, и покончим с этим. «Три-два-один», — повторил он. Давайте. Три-два один. Вдруг желудок успокоился, и Максу стало легче.

— А теперь, — объявила Лиза. — Я хочу представить вам человека, без которого это шоу просто не могло бы состояться, которого я давно знаю и который мне действительно дорог — встречайте: НАШ ПРОДЮСЕР, МАКСИМ! Канонадой пальнули аплодисменты. Все камеры и прожектора смотрели теперь на Макса, но это больше не имело значения. Он решился.

— Здравствуйте, Элиза, — сказал Максим. — Очень приятно находиться здесь. Аплодисменты, крики, свист. Без табло и сценариев. «Рады мне просто так», — подумал Макс. Он был на высоте. Никогда в жизни ему не доводилось испытать такой восторг. Он бредил от счастья. Лиза что-то спрашивала, и Максим отвечал со всем остроумием, со всем обаянием, на которое был способен. Он разболтал даже больше, чем собирался. Рассказал о детстве.

Отпустил пару довольно резких шуточек в адрес отца. И своей работы.

И вообще, своей жизни. И они смеялись. Они радовались. По всей стране, по всему миру они набирали бесплатные сообщения и жали на кнопку. Максу даже незачем было смотреть на монитор — он чувствовал кожей, как растет столбик его «Неба», его всеобщего признания.

— Ита-ак, — сказала Лиза, глядя на Максима с чуть растерянной улыбкой. — Если вы не успели проголосовать, напомню, у вас осталась одна минута, а пока давайте посмотрим наши цифры! Ослепительно улыбнувшись ей в ответ, Макс повернул голову к монитору… И обомлел.

0:59

Zemlя: 12 985

Nebo: 23

Последние три цифры не видны. Дебильный счетчик. Тоже заменить.

0:47

Zemlя: 12 992

Nebo: 23

Что-то у них серьезно не заладилось.

0:25

Zemlя: 13 002

Nebo: 25

— Ну-у… — сказала Лиза в камеру с той же нетвердой улыбкой.

0:10

Zemlя: 13 015

Nebo: 26

— Похоже, мне придется спросить у Максима…

0:04

Zemlя: 13 019

Nebo: 26

— …что же пугает его БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ?!

Дзин-нь! Счетчик замер и вспыхнул адским пламенем.

0:00

Zemlя: 13 023

Nebo: 26!! Zemlя Zemlя Zemlя!!

Взревела музыка, которую Макс едва услышал. Он не мог думать, не мог дышать, только сидел и пялился на огромный экран, где красными огнями цвел его приговор.

— Итак, Максим? — резкий голос Лизы привел его в чувство. Макс обнаружил, что сидит на жестком табурете, что прожектора невыносимо ярко светят ему в лицо, а навстречу ползет камера.

— Что же? — повторила Лиза. Потом не выдержала и скорчила ему сердитую гримасу.

— Я… не знаю. Его скрипучий ответ громким эхом пронесся от монитора к монитору.

Еще пять секунд — и он прозвучит из каждого телевизора, по всей стране. Перед миллионной аудиторией.

— Ну же, — сказала Лиза и незаметно потрясла кулаком, стиснутым до белизны. Перед эфиром он сказал ей, что подготовился на оба случая. Это была неправда.

— Я… — сказал Макс. Чужой голос. Собственно, не голос, а детское блеяние. Он сглотнул и заговорил, шелестя пересохшим горлом:

— Я боюсь остаться один. Это было всё, что он смог придумать.

5 апреля 2005 года

— И что это значит, мать вашу? — Тамара Владимировна Бергалиева, директор «Мега-44-го», в прошлом балерина, умела обрушить на собеседника гнев, не меняя тона голоса и выражения лица. — Что за публичная демонстрация влечения? Максим не ответил и не поднял глаз. Лизе было жаль его. И обидно за себя. Они с Максом делали шоу сами. Директриса — не участвовала никак, только зажимала деньги и тряслась за прибыли. Они стояли и молчали. Бергалиевой, впрочем, ответ и не требовался.

— Если бы не паблисити, ты был бы сразу уволен. В каждом журнале. В каждой газете. «Элиза и продюсер», «Новый бойфренд Элизы». «Он боится остаться один». И новый эфир через неделю. Как в связи с этим мне с тобой поступить?

— Бля, отправьте меня в пустыню и бросьте там. Снимите, покажите им, пусть радуются, — не выдержал Макс. — Достали, уроды, ничем им не угодишь.

— Увы, бросить не получится, — Бергалиева качнула головой и пошелестела бумагами. — Ты сейчас возьмешь камеру, поедешь в аэропорт и полетишь до Ташкента. Выйди за город, поговори на камеру, и сразу назад. И смотри, чтобы в кадре одна степь, никакой частной собственности — вообще никаких построек. И организуй ноутбук с интернетом. Мне нужно, чтобы ты не прекращал координировать. Лиза открыла рот, но директор оказалась начеку.

— А ты отныне — отчитываться передо мной. Я сама теперь утверждаю гостей и сценарий. Без меня никаких решений. Иначе вычту бюджет у обоих из зарплаты на полгода вперед.

— Слушай…те, — сказала Лиза. — Это просто несправедливо. Во-первых, эфир вчерашний получился стоящим. Пускай в конце вышла заминка, пусть Макс не выиграл «небо», как он наверняка собирался, зато его финальная реплика, да и вся сцена, была подлинной. Они показали зрителю искренность. Настоящее откровение, живые эмоции…

— Нет, сама слушай, — оборвала ее Бергалиева. — Ты хоть понимаешь, в чем твоя роль? Или откуда твоя слава? Ну? Понимаешь?

— В чем?

— Они хотят тебя трахнуть. Они смотрят на твои сиськи и мечтают. И на кой ты им, раз у тебя есть мужик?

— Какой мужик? При чем здесь это…

— Это, дорогая, основа всего. Если ты думаешь, кому-то интересна твоя трепня или понты психиатрические, — в голосе директрисы что-то звякнуло, и Лиза впервые почувствовала, насколько Бергалиева зла. Воздух у ее лица прямо трещал от невербальной агрессии. Она говорила еще о чем-то, но Лиза едва могла следить за речью.

Спасаясь от морального давления, ее сознание постоянно уплывало куда-то. Они с Максимом вышли из кабинета, что Лиза тоже не запомнила в деталях, и запетляли в тонком кишечнике «Мега-44-го», в клубке длинных коридоров, полутемных ниш и проходных комнат, через которые они летели, будто спасаясь — Макс впереди, а она — следом, на каблуках.

— Просто чтоб ты знал, — сказала Лиза, чтобы остановить этот молчаливый бег. — Я правда считаю, что концовка была отличная. Ты не только зрителям показал настоящее лицо, ты даже мне его показал. Искренность…

— Ты забыла сказать Бергалиевой, что я не твой парень, — отозвался Максим через плечо, не замедляя шаг.

— А… а что она… — Лиза сбилась и дважды ступила на левую ногу, неловко подпрыгнув. — Точно! Ч-черт. В голове у нее снова всё завертелось. «Черт, не хватало, чтоб они нас поженили за глаза». И как она… нет, эта Бергалиева неподражаема, как ей только могло прийти такое в голову…

— Не волнуйся, — сказал Макс. — Я передам ей. Лабиринты «Мега-44-го» здорово смахивали на бомбоубежище: в полумраке здесь и там бродили чем-то занятые люди — они курили в тупиках, шуршали бумагой, трещали клейкой лентой, пили кофе на ступеньках и завтракали прямо в коридорах. И все как один провожали взглядом ее с Максимом. «Или у тебя просто развивается паранойя», — подумала Лиза. Да. Отличный диагноз. Браво, Элиза Фрейд. Хотя, если по-хорошему, она всегда была слабым психологом. Именно поэтому ее занесло на телевидение. Со всеми ей подобными. Спустя месяцы полноценности Лиза потихоньку заскользила в пропасть несовершенства… и ей даже это нравилось. В самобичевании виделся некий извращенный отдых. Который так нужен был ей в этот миг. Они вдвоем нырнули в лифт. Его тяжелые двери сомкнулись, отрезав шум, чужие голоса и студийную беготню. Кабина заскользила вниз, неторопливо минуя один этаж за другим. «Только никаких попутчиков», — думала Лиза. Пожалуйста. Не сейчас. За то время, пока они с Максом вышли на первом и миновали стеклянную будку охраны, Лиза потеряла добрые полсотни килокалорий. Или как их там.