Жизнь - капля в море - Алексей Станиславович Елисеев

на нас гермошлемы и перчатки. Прощается, уходит в спускаемый аппарат и закрывает за собой люк, который теперь разделяет нас.

Мы остаемся вдвоем в ожидании выхода. Настроение такое, как будто дальше будет происходить что-то хорошо заученное, но почти нереальное. Слышим, как Борис устанавливает связь с Володей. Потом начинает выпускать воздух из нашего отсека, пока не полностью — ему надо проверить герметичность спускаемого аппарата. Мы в это время проверяем герметичность скафандров — все нормально. Докладываем, что готовы к окончательной разгерметизации отсека и открытию выходного люка. Борис опять открывает клапан и по прибору следит за давлением. Ведет репортаж. Мы чувствуем, как раздуваются наши скафандры. По мере приближения к нулю давление падает все медленнее и медленнее. Наконец Борис говорит: «Давление в отсеке нуль, приготовиться к открытию выходного люка». Отодвигаемся подальше от люка, чтобы не мешать движению крышки, докладываем: «Готовы». Смотрим на люк. Крышка дрогнула и медленно стала уходить вверх. Появилась щель, а за ней — абсолютная чернота. Отвожу взгляд от крышки и вдруг вижу, что на противоположной стенке отсека что-то ярко засветилось, как будто рядом зажегся прожектор. И размеры яркого пятна быстро увеличиваются. Не могу сообразить, что это такое. Потом доходит: это же солнечный зайчик! Через открывшуюся щель в отсек попадают солнечные лучи. Просто мы не видим их. На земле лучи заметны, потому что в них светится пыль, а здесь нет ни воздуха, ни пыли. Зайчик яркий, потому что Солнце очень яркое. Удивительная картина!

Ну вот, люк открыт полностью. Можно выходить. Первым должен выходить Женя. Он подплывает к полу и занимает положение головой к люку. Я всплываю над ним. Женя по пояс выдвигается наружу. Передаю ему кинокамеру на длинной подставке. Женин переход будет сниматься. Он устанавливает камеру. Я включаю ее с пульта. Ждем сигнала от Бориса, он следит за часами. Володя, конечно, тоже следит за временем, у него в руках такая же инструкция, но мы договорились, что на этом этапе он будет молчать. Время пришло. Борис говорит: «»Байкалу-3» разрешаю выйти из корабля полностью». Вижу, как Женины ноги начали выплывать. Потом почему-то остановились. Через несколько секунд Женя с явным недоумением говорит: «Леш, не могу выйти, посмотри — что-то мешает».

Подплываю к люку. Женя его почти полностью загородил. Через узкую щель вижу, что кабель, который закреплен внутри корабля, перехлестнулся через ранец и держит, как швартов: «Возвращайся! — Вплывает. Я снимаю петлю. — Можно выходить». Исчезает из корабля. Выплываю вслед за ним по пояс. Перед глазами два корабля на черном фоне. Остекление гермошлема закрыто очень плотным светофильтром, поэтому корабли не кажутся яркими. Женя висит рядом с люком, держась двумя руками за поручень, — готов к переходу. Голос Бориса: «Переход разрешаю». Женя, перебирая руками поручень, начинает удаляться. Я слежу за тем, чтобы кабель был почти натянут и ни за что не зацепился. Вдруг Женя говорит: «Не работает вентилятор». — «Почему ты решил?» — «Нет шума, воздух стоит».

Это уже совсем плохо. При отсутствии вентиляции углекислота заполняет гермошлем, и очень быстро может наступить потеря сознания. В нашем распоряжении секунды. Влетаю в корабль проверить присоединение кабеля — разъем состыкован. Стараясь быть спокойным, говорю: «Проверь тумблер». — «Уже. Все в порядке». Наверное, кабель нажал на тумблер, когда перехлестнулся через ранец, и выключил электропитание. Увидеть тумблер самому нельзя — он находится в зоне, которая перекрыта нижним краем гермошлема. Определить его положение можно только на ощупь, а в раздутых перчатках это сложно. Хорошо, что все обошлось. Женя начал двигаться дальше. Спокойно перебирает поручень руками и, как краб — правым боком вперед, удаляется от моего люка. Вот он уже около стыковочного узла. Вижу, как перестыковывает страховочный фал с нашего корабля на Володин. Снимает с наружной стенки контейнер с образцами оптических материалов, которые почти двое суток были открыты для космического облучения; специалисты будут изучать, как изменились их свойства. Кладет контейнер в карман и продолжает движение к входному люку. Разворачивает поручень для входа. Берется за него и, описав ногами большую дугу, заводит их в люк. Поворачивается ко мне лицом. Мы смотрим друг на друга из разных кораблей и понимаем, что половина дела сделана. Сейчас Женя подстыкует кабель, которым он пользовался, к Володиному кораблю, а я второй конец его подстыкую к своему скафандру, и мне можно будет двигаться к нему.

Но не все пошло гладко. На этот раз неудача ожидала меня. Я должен был снять кинокамеру и уложить ее в диван. Снять несложно, и поместить внутрь дивана просто. Но закрепить там ее не за что, а крышку дивана я захлопнуть не могу — не срабатывают защелки. Может быть, потому что надо нажимать на край крышки в центре дивана, но в скафандре я туда не достаю. Пытаюсь закрывать одновременно рукой и ногой — не получается. Прикрыть крышку, не защелкивая, тоже не удается. Ее обивка работает, как пружина, и каждый раз возвращает крышку в открытое положение. А камера беспорядочно плавает внутри дивана. Если она выплывет из него, то может помешать закрытию люка. Тогда Борису придется срочно возвращаться на Землю. Кроме того, жалко потерять пленку. Время уходит. Наконец, Борис говорит, чтобы я прекращал борьбу с диваном, оставил крышку в максимально прикрытом положении и приступал к переходу. Я так и сделал.

За моим переходом следили с Земли по телевидению. Потом мне рассказывали, что почти сразу после моего выхода из люка выплыла камера и улетела… Пленку мы потеряли…

Движение вдоль наружной поверхности кораблей оказалось, пожалуй, самой легкой и самой приятной частью перехода. Усилий почти не замечаешь. Картина перед глазами вызывает ощущение безграничного простора и свободы. Чем-то похожее на то, которое испытываешь при прыжке с самолета, только здесь нет встречного потока воздуха и не нужно беспокоиться о том, чтобы во время открыть парашют. Останавливаюсь — надо запомнить то, что я вижу. Подо мной корабль, который мы покидаем. Слева с потолком, похожим на верхушку колокола, наш спускаемый аппарат. Там теперь остался Борис в одиночестве. Дальше — отсек с приборами и двигателями, солнечные батареи. Справа — второй такой же корабль. Из люка по пояс высунулся Женя, держит мой кабель. Над кораблями далеко-далеко горизонт Земли, бело-голубой, движется очень медленно. А выше все черно. Наверное, свет от корабля и светофильтр гермошлема мешают видеть звезды или хотя бы планеты. Потихоньку разжимаю пальцы, чтобы попробовать зависнуть, не держась за поручень. Почти получается. Во всяком случае ясно, что, имея страховочный фал, отпускать поручень