Боец 4: лихие 90-е - Валерий Александрович Гуров

— Ну… я поначалу подумала, что неотесанный какой-то, необструганный, прямо Буратино… ты уж извини, если что не так говорю…

— Нет, ничего. Про Сулеймана — так к слову, — я подмигнул ей. — Кстати, Буратино — тоже волшебство. не?

— …ну, я так подумала, правда: жаль, но… А потом увидела, что ты ведь прямо рыцарь или кавалергард из прошлого…

— Слушай, я сейчас растаю как мороженое… — с деланным смущением пробормотал я, возя ложечкой в действительно подтаявшем пломбире.

— Не надо, — шутливо возразила она. — Да. Грубоватый, но благородный, с юмором, даже где-то изысканным… А главное, конечно, в тебе есть вот это мужское начало, тот магнит, что действует на женщин.

Тут румянец растекся по ее щекам, и Алина даже провела по левой щеке ладонью, как будто инстинктивно хотела смахнуть розовую краску, после чего надолго взялась за кофе с мороженым, как бы стыдясь того, что сказала чересчур много.

Я тоже ощутил себя витязем на распутье. С одной стороны, как всякому нормальному мужику, мне ужасно хотелось отведать такую соблазнительную девушку, как Алина. С другой стороны, как рыцарю или кавалергарду, которым я неожиданно оказался в ее глазах… смущало немного, что у меня на нее серьезных планов нет, а вот у нее на меня — вроде как планы серьезные.

— Алина, — глуховато сказал я, но глаза не опустил.

— Да?.. — услышал я.

— Я… Ты очень привлекательная девушка, и я не хочу врать… да что там! Ты прекрасно знаешь, как можешь кружить головы. И я не отличаюсь от других. И у меня тоже голова идет кругом. Это нормально, я считаю. Но должен сказать…

Я сделал паузу, чтобы подобрать слова — говорил я коряво, потому что не знал, как лучше выразиться, но все-таки проскрипел примерно так: есть женщина, которую я люблю или думаю, что люблю. Она далеко, я не знаю, что с ней, но если узнаю, если она сама найдет меня… конечно, я вернусь к ней, и пусть весь мир хоть провалится в бездну. Ну и все в таком духе.

Начиная говорить, я еще не знал, что в итоге скажу так. Но вот сказал, само собой так вырвалось. Честное слово, не знал, что так будет! И я прекрасно понимал, насколько непросто женщине слышать это, и что последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Ведь я совсем не знаю эту Алину, не знаю, как она отреагирует. Вспыхнет, ожесточится, расплачется?.. Все может быть, и первое, и второе и третье, и еще многое иное. Я даже как-то мысленно напрягся, ожидая всего.

Произошло как раз из многого иного. Не первое, не второе, не третье. Алина подняла глаза.

— Ты знаешь… я давно убедилась, что мужчины, даже самые умные, где-то…

— Дураки?

— Я этого не говорила, — в голосе послышался юмор. — Скажу так: им не понять до конца женщин. Что-то уловить в женской душе, даже иногда что-то тонкое — это да. Но понять все…

— Так и женщинам так же мужчин не понять…

В глазах Алины играли насмешливые искорки.

— Согласна. Поэтому и предлагаю не морочить головы друг другу. Ты нормальный здоровый мужчина. Я такая же полноценная молодая женщина. Таким людям всегда хочется секса. Это нормально. А если не хочется, то это ненормально. Или я не права?

— На сто процентов. Права, то есть.

— И нам что-то мешает?..

— Думаю, нет.

— Так чего мы ждем?

— Мороженое, — я улыбнулся. — Кофе и сок. Или черт с ним со всем?..

— Я думаю, что черт.

…Мы шли ко мне не торопясь, как бы растягивая предчувствие, нарочно томя и поддразнивая себя, намеренно говоря о пустяках… И подымаясь в полутемном скрипучем, громыхающем лифте, улавливая чувственно-тревожный запах неизвестных мне духов, я с трудом сдерживал желание обнять ее, впиться губами в губы, ощутить живое тепло ее тела…

— Ты снимаешь квартиру? — спросила она.

— Да, — я не стал вдаваться в тонкости и говорить, что еще пару дней назад жил в вагончике. — Прошу!

Она вошла первой, сбросила туфельки, босиком прошла в комнату, я следом, чувствуя, как бьется сердце и пересыхает в горле. Ее платье цвета индиго было сзади застегнуто на молнию, я взялся за этот замочек, и он расстегнулся на удивление легко. Она несильно повела плечами, сбрасывая платье, осталась в стрингах и бюстгальтере, и я, конечно, потерял голову, увидев ее упругую, смуглую, прекрасную наготу…

…Летние сумерки уже заполоняли комнату, в окно заглядывала первая вечерняя звезда Венера, когда Алина, нежно целуя меня в мочку уха, прошептала:

— Мне пора…

— Может, останешься?

— Нет, милый. Не могу. Мама с ума сойдет, я сказала, что к подруге пойду… ненадолго.

И сказав так, она крепко прижалась ко мне, я в ответ обнял ее, ощущая тепло ее роскошного тела и борясь с желанием немедленно еще раз сделать с этим телом то, для чего оно природой создано. Она вздохнула, порывисто обняла меня… и расплакалась.

Нет, в самом деле никогда нам женщин не понять!

— Ты что? Что с тобой?..

— Так, ничего, — она прекратила реветь, вытерла слезы, старательно улыбнулась. — Все, бегу, а то у мамы инфаркт будет. Не провожай, я сама. Все, бегу!..

…Нечего говорить, что я долго не мог заснуть, переживая события минувшего дня. Секс с красивой женщиной — это ведь как комета в том смысле, что чувства, память словно шлейф кометы. Вот нет уже обольстительницы, убежала, а в комнате будто светлее, чем надо, будто еще дрожит, переливается что-то живое, тонкое, неуловимое… и я лежал, улыбался, ночные звуки города невнятно ворчали за приоткрытым окном… и не заметил, как уснул.

Понятно, что без последствий романтика не осталось. Необходимой спортсмену свежести и бодрости утром во мне и в помине не было. Сам чувствовал, что двигаюсь нескладно, медленно, энергия, необходимая для ударов, да просто для быстрых движений, не хочет вливаться в сбившийся с орбиты организм. Впрочем, плановую тренировку я как-то отвел, и даже неплохо, никто ничего не заметил, а вот спарринг с Юрой…

И как нарочно, Юра подошел такой сосредоточенный, серьезный:

— Слышь, Боец, давай сегодня поработаем в полную силу? Ну или почти. Времени остается всего ничего, надо бы набираться практики… А? Без обид, ясное дело, я ж понимаю, что я тебе не уровень, но и мне надо расти, так что я готов.

Мысленно я вздохнул. Что тут скажешь?..

— Ладно. Только с добиванием не убиваем, работаем вполсилы. Я немного не в форме, а у тебя силища-то…

Он неуверенно ухмыльнулся:

— Ну ты скажешь тоже!

— Я знаю, что говорю. Ну и все-таки я тренер, по моей команде