Боец 4: лихие 90-е - Валерий Александрович Гуров

разным цветом — в общем, мне это показалось несколько попугайским изделием, то есть в крикливой цветовой гамме, но я сообразил, что именно так и надо, это и есть необходимая цель.

— Броско, — сказал я.

— О том и речь, — он довольно хмыкнул. — Тут Руслан на высоте, дело знает… Как твои дела, новости есть?

Я доложил, что первые два «интеллигента из Челябинска» уже прибыли, и я их заселил в «Башкирию».

— Они там проживутся вдребезги, — ухмыльнулся босс, — потом до Челябинска своего пешком пойдут по шпалам… Ладно! Договорились с гостиницей «Турист» со скидкой — они сейчас полупустые стоят, хоть черта готовы селить. Смотри, завтра уже вал пойдет, от Карташова информация: из Свердловска… тьфу, мать его, он теперь Екатеринбург! Оттуда, короче, аж трое каких-то должны приехать. Ну, может, они не завтра, но тебе надо быть готовым. Телефон приемной я дал, информация вся будет стекаться к Алине, держи связь с ней. Ясно?

— Яснее некуда.

— Так. Теперь еще.

И он порадовал меня идеей тотализатора: дескать перед схватками, имея в руках программки, любой желающий зритель может делать ставки на того или иного бойца… ну, а дальше включается несложный механизм подсчета, и выигравшие могут получить свои денежки, разумеется, минус отскок в пользу организаторов. Я улыбнулся одними уголками рта — вспомнился идентичный тотализатор в Сочи на турнире, когда я многих оставил «без» штанов.

— Программки Руслан сделает, твоя задача сделать турнирную сетку. Такую поровнее, ну ты понял?

— Понял, конечно.

— Задача непростая, но надо решить.

Сказав так, он вперился в меня проникающим взором.

— Надо им всем турнирные псевдонимы придумать, — сказал я.

— Согласен, надо — мысль хорошая. Может Геркулес там, Левиафан какой-нибудь…

— Погоняла должны быть попроще, народ сейчас такой, что в такое не врубится. Геркулеса может еще и знают, а вот Левиафана вряд ли. Кувалда, Штык, и так далее — это годится, — заверил я.

— Опять же, смотри сам, надо Штык, пусть Штык будет, — не стал спорить шеф.

Мы проговорили на подобные темы, после чего я распрощался, вышел, и теперь уже пришла мне пора смотреть на Алину — дружески-вопросительно. Она ответила таким же взглядом, мимолетно улыбнулась, протянула свернутый листочек, одновременно указав пальцем на входную дверь: там, мол прочтешь. Я шутливо откозырял, взял бумажку и вышел. Нравилась мне эта игра, хотя я в своем время столько в подобное «переиграл», что не на одну жизнь впечатлений хватит. Но тут, не скрою, приятное чувство теплой волной растекалось во мне, и я даже нарочно потомил себя, не разворачивая листок. Лишь сев в машину, развернул и прочел:

«В 19.00 у магазина 'Хрусталь».

Глава 19

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы смекнуть, где этот магазин «Хрусталь». Где это, где это… А, вспомнил! Это совсем недалеко.

Нечего говорить, что я в приподнятом настроении устремился домой, где принялся интенсивно мыться-бриться и в целом приводить себя в надлежащий вид. Что творилось в сокровенных недрах моей души?.. Не скажу, что я так уж усердно вглядывался туда: самоанализ вообще штука непростая, наш внутренний мир это ведь во многом такие темные закоулки, в которые по разным причинам иной раз совсем не хочется заглядывать. Вот и я вспомнил Лиду… и как-то неловко мне стало вспоминать и ее саму, и слова, что она мне говорила, что я говорил ей. Я чувствовал себя изменником той самой памяти и норовил сейчас отстраниться от нее, как маленькие дети ладошками закрывают глаза, чтобы не видеть чего-то плохого.

А к Алине меня, честно говоря, сильно тянуло по-мужски. Она попросту была очень сексуальная особа, из числа таких, про которых говорят «манкая женщина», а в давние времена так бы и рубанул сплеча: «ведьма»! Это, конечно, особый дар, он дается от рождения, и его можно либо развить, либо погубить, как всякий дар, всякий талант. Аура, магия, шарм… как еще сказать, хрен его знает, но думаю, что ясно. Такие женщины могут быть не очень-то красивыми, хотя страшных среди них нет. Собственно, это и есть то, что зовется «женственность» — невидимый, но несомненный магнит для мужиков. Так вот, в Алине этого было на пятерых… а может и на шестерых. И это заставляло меня радостно готовиться, прихорашиваться, это заставляло счастливо биться мое сердце — предвкушение того, что может быть, а может и не быть, упорхнуть, навсегда оставшись светлым, легчайшим, пронизанным солнечным золотом облачком в памяти…

Фрейд с ней с философией. Прифрантившись, чуть прыснув на себя дорогим дезодорантом, я шагал на свидание. Пешком — поскольку «Хрусталь» был совсем рядом, полтора квартала.

Пришел в 18.58, немного погордился такой точностью, прошелся вдоль магазинных витрин, делать то особо нечего, в смартфоне не позалипаешь. И в мессенджере не свяжешься. А время текло, Алины не было. Я решил, что женщины, конечно, любят заставлять себя ждать, но и решил для себя топтаться здесь не свыше четверти часа, чтобы без ущерба для мужского самолюбия… Взглянул на пейджер — 19.06. Поднял взгляд — и увидел Алину.

В темно-синем цвета индиго платье чуть ниже колен, в белых босоножках на каблуках она шла, улыбаясь, как мне показалось, несколько смущенно. Я тоже улыбнулся, уж не знаю, как вышло.

Она прошла как каравелла по зеленым волнам… вспомнилась песенка.

— Привет!

— Привет, — ответил я, запоздало сообразив, что какие-то цветы надо было купить. — Куда пойдем?

Она грациозно пожала плечами:

— Не знаю… Вот напротив кафе есть неплохое.

— Идем туда.

…дальний угловой столик оказался свободен, там мы уютно расположились, заказали всякую чепуху вроде кофе, мороженого, апельсинового сока.

— Будем устойчиво на ты? — улыбнулся я. — Не дожидаясь брудершафта.

— Думаете, и до брудершафта дойдет?..

— Думаешь, — поправил я. — Думаю, да. Ты ведь не возражаешь?

Она целомудренно опустила взгляд, наманикюренным ноготком водя по ободку кофейной чашки. Ресницы у нее были длинные, густые, безо всякого наращивания.

— Нет, — сказала она тихо, но решительно. — Не возражаю. И… брудершафт это всего лишь полпути…

— А надо пройти весь, — закончил я, улыбаясь. — До самых царских врат.

Про царские врата у меня вырвалось само собою. Вряд ли бы я смог объяснить, что имею в виду, где-то походу слышал — зацепило, и вот сейчас вывалил.

Алина все так же водила пальцем по чашке. На губах заиграла сложная улыбка. Видимо, у нее были свои представления о царских вратах.

Неожиданно она заговорила.

— Ты знаешь… когда в первый раз я тебя увидела, во мне что-то дрогнуло. Есть в тебе нечто, что женщины с первого взгляда ловят…

Ага, значит, во мне есть обратная мужская магия…

— У волшебника Сулеймана все по честному без обмана, —