Поплавок из осокоря - Иван Владимирович Пырков

А перед самым ледоставом, когда последнюю предзимнюю вылазку, по шуге уже, Севин утюжок совершал, вспомнил Сева, что сеть-то под другим островом поставили они тогда, в октябрьский осетровый денек. Чуть ниже по течению. Подошли к островочку, и верно, тут она, сеточка его заветная. Стали выбирать – не тянется. «Наверное, коряжник, или уж вмерзла в дно», – сетовал Сева. Но сеть подалась, затрепетала, будто бы чуя своего хозяина, и оказалось, что набита она самой разной рыбой, и ни одна не пропала. На всю зиму трем семьям хватило. Да сколько еще пораздавали. И Коку – целое пиршество. Были в улове том необыкновенном и бронзовые лещи, и полосатые судаки, и скользкие пятнистые налимы… Только осетра, конечно, уже не было.

«Жаль, – вздыхал обычно Сева, заканчивая рассказ, – Степаныч, ну, рыбнадзоровец-то душевный, утонул. С пониманием был человек, хапугам пришлым, которым на воду начхать, спуску не давал, а тех, кто для себя ловит, – не трогал. Приняла его Волга, а ведь мы с ним много лет после того случая дружны были. Жаль, небесное ему царствие…»

Грибы в подсачеке?

Сева очень любил не только рыбу, но и грибы. Особенно подберезовики. Но какие же подберезовики на воде соберешь? По лесу надо шастать, а Севу с его утюга никакими коврижками или даже грибными пирожками не выманишь. Но и тут нашел он выход.

Помимо багров и канатов, имелся на утюге длинный подсачек. Длинный-предлинный. Ведь иногда мужики ловили рыбу ночью прямо с борта. Клюнет лещ, зазвенит медный колокольчик (у каждого – свой голос, не перепутаешь!), подтягивается с двадцатиметровой глубины широкая золотящаяся рыбина с красными прожилками на чешуе, и как всплывет, ляжет плашмя на воду, на лунную прямо дорожку, так ее и подсачивать самое время. А борта-то высокие, вот и подсак – длиннее обычного раза в три, пожалуй.

Но ближе к подберезовикам.

Заприметил Всеволод Иванович среди прочих волжских островов – грибной. Так и назвали: Грибной остров. Как идет мимо того островка Севина посудина, так и потягивает носом Всеволод Иванович, чуя влажный дух богатой грибницы. Командировал матроса, как самого младшего, в разведку. Сел тот на шлюпку, махнул пару раз веслами – и вскоре уже скрылся в непроглядных островных зарослях.

Час нет, два нет. Наконец возвращается – весь покусанный комарами, полны кудри клещей. Зато корзинка – далеко не полная. И гриб все больше червивый или сохлый.

– Они, Всеволод Иваныч, по берегам ныкаются, под самыми обрывами растут, – оправдывался матрос, – да как их там взять-то?

– Известно как, – широко улыбнулся Сева. – С воды. Конечно же с воды! Ты молодец, разведка удалась. А мышинцы эти выбрось, завтра у нас настоящие грибы на обед будут.

Настало завтра. Подошли к Грибному. На шлюпку забрался сам Сева, предусмотрительно захватив длинный подсачек. Да не просто подсачек, а целое устройство для удобного грибосбора. Сева поступил так: металлический ободок подсака заострил до предела – травинку срезать можно. Подплывает к обрывистому берегу, зовущемуся иногда яром, дотягивается длинным острым подсаком до растущего прямо из обрыва гриба и срезает его одним коротким резким движением. Гриб-то и падает прямо в сетку подсака. Сева тащит его в лодку, бережно кладет в корзинку и нацеливается на следующую коричнево-шоколадную шляпку. За каких-нибудь полчаса – полная корзинка. И не выходя на берег. Грибы в подсачеке? Это только Сева мог до такого додуматься! Ни тебе комаров, ни клещей, ни пеньков или ям – одно сплошное удовольствие. Яр-то волной омывается, тенек на нем всегда держится, и деревья здесь же, рядышком. Грибы-то здесь и примащиваются. А к грибам – смекалистый Сева.

Потом, в жару, в засушливый месяц, он специально подплывал к ярам и поливал их водой из ведра. День польет, второй, третий. А на четвертый, глядишь, и десяток березовиков срежет своим чудо-подсачеком.

Через много лет, в другой, береговой, жизни Севу часто звали по грибы, в лес. Но он всегда отказывался, ссылаясь то на здоровье, то на занятость, то на жару. А у самого в хитром прищуре глаз читалось: «Да вы, пожалуй, такой грибной охоты, как у меня была, никогда не увидите. С воды! Со шлюпки! Прямо в подсачек! Ни тебе комаров, ни клещей, ни пеньков или ям – одно сплошное удовольствие… А сейчас я, пожалуй, пойду лучше к своему шлюзу».

Половник мормышек

Там, в шлюзе-убежище, мы с Батькой впервые разговорились с Севой. Мы решили купить у местного умельца уловистые мормышки. Самодельные, разумеется. Он продавал их прямо у своего барака. Пять мормышек – три рубля. Одна мормышка – рубь. И когда отец потянулся в карман за трешкой, Сева остановил его: «Пошли ко мне, я тебе дам целый половник мормышек – и совершенно бесплатно. Просто так». Откуда такая щедрость? А Сева человеком был широкого жеста. К тому ж Батька пару дней назад поделился с Севой карасями.

Сидим в лодочке, в тростниках, ловим помаленьку. Тут Всеволод Иванович нас окликает с берега: «Карасиком сковородку, мол, не украсите?» Батька набрал в пакет из садка, завязал и бросил через тростник. «Конечно, – отвечает, – пожалуйста!» Сначала слышится недовольное замечание из-за густого ивняка, где рыбачит, оказывается, Семеныч: «Смотри, Владимир Иванович, пробросаешься, много их тут ходит!» А потом и Севино «Спасибо!».

И вот мы пошли за половником мормышек. По дороге Всеволод Иванович рассказывал нам о Волге, о капитанстве, об осетре, о том времени, когда Большое озеро еще соединялось с Волгой, о грибной охоте – много, много о чем.

В Севином шлюзе оказалось тесновато и не очень светло. Хотя был сохранен идеальный порядок. Все на своем месте. Сева торжествовал. Верно, давно никто не навещал его здесь.

– Посмотри, Владимир Иванович, – обращался он к Батьке, – это несколько кругов жмыху. Настоящего, не то что сейчас делают. Возьми кружочек. Только парить его надо будет долго – думаю, годов с шестидесятых лежит у меня. Каменный, а не потерял аромата! Только понюхай!

Отец деликатно, как он это умел, спрятал в сумку затвердевшее на века жмыховое колесо и спросил о бамбуковых удочках.

– О! – воскликнул Сева, как будто бы приз золотой выиграл. – Моя страсть, моя слабость. Что всем дался этот углепластик, к чему эти телескопы… Нет, ловить рыбу можно только на бамбуковые удилища. Правда ведь, когда собираешь колена, когда соединяешь их с помощью патронов, уже волнуешься?! По тебе пробегает холодок азарта. Бамбуковая удочка не имеет равных потому уже