Сотня. Смутное время - Эльхан Аскеров

какого конца редьку едят. Мы им помогать должны, только ежели они официально, с бумагой, в штаб войска обратились. А иначе только по своему доброму согласию. Ты, Матвей, запоминай. В жизни пригодится, – понизив голос, добавил десятник.

Кивнув, парень оставил в покое испорченную черкеску и, вздохнув, оглянулся на своего пленника. Жилистый, подтянутый мужик с обликом из серии «глянул и забыл». На первый взгляд его запросто можно было принять за кого угодно. Ничем не примечательный вид, если не брать в расчёт его тело. Опытному взгляду сразу становилось понятно, что расслабляться рядом с этим человеком по меньшей мере глупо.

Почувствовав взгляд парня, пленник вскинул голову и, бросив на него быстрый, полный злости взгляд, снова опустил голову, невольно поёжившись и пошевелив плечами. С кобылы он грохнулся знатно. Кнут оставил на торсе мужика заметный след, так что ему было из-за чего злиться. Припомнив, как вязал его, Матвей невольно усмехнулся и бросил взгляд в самый конец колонны. Там, отстав метров на тридцать, не спеша трусила та самая кобылка.

Понимая, что тащить через мёрзлую степь беременную животину, да ещё и с грузом, будет неправильно, казаки пересадили пленного на одного из коней, которых степняки захватили при нападении на конвой полковника. Но отпущенная кобыла почему-то решила, что рядом с казачьими конями ей будет лучше, и после короткого раздумья поспешила вслед десятку. Это вызвало смех и удивление казаков, но гнать её никто не стал. Более того, Матвей, понимая, что в её положении кобыле требуется усиленное питание, разделил взятый с собой овёс между ней и Буяном.

К его огромному удивлению, жеребец даже не подумал возражать и словно взял над кобылкой шефство. Во всяком случае, на ночёвке она стояла рядом с жеребцом. Так и получилось, что теперь кобыла не спеша шла следом за десятком, вызывая улыбки всадников. Бой в стойбище был стремительным и коротким, но от этого не менее кровавым. При обыске шатров выяснилось, что большую часть мужчин стойбища казаки зарубили.

В живых остались только женщины, дети, подростки и старики, которые не брали в руки оружие. Бумаги Матвей нашёл случайно. Когда Егор с парой молодых бойцов выскочил к коновязи, парень передал пленного им, а сам поспешил к тому шатру, рядом с которым неизвестный вскочил на лошадь. Расчёт его был прост. Бой в стойбище завязался неожиданно, а значит, времени у мужика было не много. Услышав выстрелы, он выскочил из шатра и бросился к ближайшей коновязи, чтобы побыстрее уйти в степь. А значит, и уничтожить хоть какие-то бумаги он просто мог не успеть.

К нужному шатру парня вывел запах гари. Отбросив полог, которым закрывался вход, Матвей с револьвером в руке ворвался внутрь и, увидев какую-то бабу с пачкой бумаг в руках, одним пинком выбил у неё документы. Вскрикнув, женщина схватилась за нож, но Матвей решил не церемониться. Ну не убивать же дуру. Так что крепкий кулак парня просто вышиб из неё дух, пройдясь по челюсти.

Тщательно подобрав всё до последней бумажки, Матвей приметил под стеной широкую кожаную сумку и, вытряхнув из неё всё содержимое, весело проворчал:

– Это я удачно зашёл.

На кошму, расстеленную по полу шатра, вывалился ещё один револьвер, пачка патронов к нему, какой-то кожаный рулон и две пачки ассигнаций. Быстро уложив всё обратно, парень сунул туда же собранные бумаги и, оглядевшись, принялся обыскивать шатёр. В итоге обнаружились ещё какие-то документы в сумке поменьше, спрятанные между листов войлока, что служили кому-то постелью, и короткий, узкий стилет с крошечной гардой.

Сунув стилет в сапог, Матвей вернулся к коновязи. Там уже собрался весь десяток. Услышав, что он нашёл кучу каких-то бумаг, Михей тут же развил бурную деятельность. Сгуртовав отобранных коней, казаки погрузили на них трофеи и тут же отправились в обратный путь. Перевязать раненых они успели, пока Матвей обыскивал шатёр. К огромной удаче казаков, никто из десятка не получил серьёзного ранения.

Кому-то прострелили плечо, кто-то получил несколько резаных ран, а одному пробили ножом ногу, но всё это не могло помешать бойцам доехать до станицы. Кровь остановили, раны перевязали, и в путь. Само собой, ехать привычной рысью отряд в таком состоянии не мог, но быстрый шаг все раненые переносили нормально. Так что к исходу вторых суток десяток въехал в станицу.

Пленного сразу отправили на местную гауптвахту. Была такая в общественном доме. Что-то вроде карцера с решёткой на окне и крепкой дверью, куда закрывали особо провинившихся или пленных до разбора, а полковника старшины тут же повели в баню, куда вызвали местную бабку повитуху, которая заменяла в станице фельдшера. Сам Матвей после доклада обо всём случившемся отправился домой.

Григорий, вышедший из кузни встречать сына, увидев кобылу, удивлённо хмыкнул и, осмотрев животное, недоумённо спросил:

– Ну и зачем она тебе? Решил степняков разводить?

– Вот не поверишь, бать, сама за нами увязалась, – рассмеялся парень. – Уж не знаю, кто ей и чем так глянулся, но шла за нами всю дорогу словно привязанная.

– Бывает, – усмехнулся кузнец, поглаживая кобылу по морде. – Степные кони, они похлеще собак умные. И не особо пугливые. Ладно, пусть будет пока. Там дальше видно будет, когда ожеребится.

– Ласковая животина и покладистая, – поддержал Матвей его решение.

– Сам-то цел? – спросил Григорий, заметив порез на черкеске.

– Даже не поцарапанный, – отмахнулся парень. – Чуток не дотянулся, бес.

– Ну и слава богу. Как прошло-то?

– Выручили мы того полковника, – вздохнул Матвей, отирая Буяна. – К нему ещё мужика какого-то поймали и бумаг всяких кучу нашли. Что в тех бумагах, не знаю, не по-нашему писано, но Михей как про них услыхал, тут же велел в обратный путь собираться.

То, что он успел рассмотреть текст и понять, что написано по-английски, Матвей рассказывать не собирался. Он не настолько хорошо знал язык, чтобы понять, что там было написано, но язык узнал и впутываться в игрища местных разведок не собирался. Там и не такие зубры без голов оставались, так что и поумнее него люди имеются. К тому же, объяснить, откуда станичник может знать иностранный язык, было бы очень непросто.

В общем, сдав старшинам всё, кроме оружия, парень со спокойной душой отправился отдыхать. Обиходив коней, парень отвёл их на конюшню и занялся собой. Занеся оружие и перемётные сумки в дом, Матвей переждал выражение радости Настасьи и, пройдя на свою половину, принялся вычищать оружие. Григорий решил заняться баней сам, так что время для наведения порядка в личном имуществе у него было.

Отмывшись и поужинав, Матвей завалился