Гремящий мост - Владимир Уткин

— Тогда Волк пойдет один, — решительно заявил молодой охотник.

— Волк ищет дорогу не для себя, а для племени, — сурово прервал его Ворон. — Если Волк погибнет, племя ничего не выиграет. Нужно узнать дорогу, а тогда идти.

— Знает дорогу только шаман, — возразил Волк, — а шаман не скажет. Да и вряд ли шаман знает…

— Все равно надо попытаться узнать, — ответил Лис. — Надо следить за шаманом. Может, что-нибудь и узнаем.

Глава 20

Голод

Племя Красной Птицы редко охотилось на животных, которые жили в окрестностях стойбища круглый год. С детских лет ребятам внушали, что животные, живущие рядом с ними, — младшие братья людей. Почти в каждом вигваме постоянно воспитывались детеныши, матери которых погибли или потеряли своих малышей. Ласки, козлята, ежи, медвежата, бурундуки, лесные коты, разные птицы постоянно жили рядом с людьми, а некоторые, даже вырастая, наведывались в стойбище, селились где-то рядом с ним. Ну а человеку, вырастившему, к примеру, зайчонка, трудно было потом поднять руку на зайцев вообще.

Кроме того, нельзя было охотиться на животных, чье имя носил охотник, так как считалось, что предки этого животного покровительствуют ему. Но племени грозил голод, и совет старейшин разрешил охоту на животных-земляков. Охотились по два-три человека, в одиночку, а добычу притаскивали к вигваму шамана, где старейшины коптили и засаливали мясо, складывая его в ямы-запасники, стены которых были выложены стволами деревьев и шкурами.

Сначала охота была успешной, так как животные-земляки привыкли доверять людям и не убегали от них. Но потом дичи стало меньше, и старейшины собрали племя на обряд очищения.

У жертвенного столба были сложены кусочки кожи и меха, обломки костей разных животных, и женщины в звериных масках смазывали их жиром, соком ягод, — «угощали».

Потом хор воинов, сопровождаемый рокотом бубнов, тихо запел: «Это не мы вас убили». «Это не они, не они, — подхватили женщины. — Молния ударила и убила вас. Камни скатились с гор и задавили вас».

Женский и мужской хоры слились. «Идите домой, — пели женщины и охотники. — Идите домой и расскажите всем, что люди Красной Птицы — хорошие люди. Не обижают вас, накормили вас. Пусть ваши братья приходят к людям Красной Птицы».

Останки зверей относили подальше от стойбища и укладывали на снег, а птичьи перья высоко подбрасывали в воздух.

Но обряд очищения не принес удачи в охоте, и приходилось все дальше уходить от стойбища в поисках дичи. Охотники ходили на лыжах, сплетенных из гибких веток, обтянутых шкурами.

А погода злилась. Метель сменялась морозом, а когда мороз уменьшался, небо, плотно укутанное серыми тучами, беспрерывно сыпало мокрым снегом. Рыхлый, липкий снег хватал за лыжи, сковывал ноги, выматывал силы.

Звери частью ушли в теплые края, а частью забились в межгорные котловины, откочевали под защиту западных лесов. Все меньше запасов еды становилось в стойбище, и старейшины объявили «выдачу».

Когда запасов мяса и рыбы было достаточно, каждая женщина могла брать из ям-запасников столько, сколько нужно было для ее вигвама. Ну, а свежее мясо, которое охотники добывали на охоте в одиночку, шло в вигвам охотника и соседям.

Теперь же, когда мяса и рыбы осталось немного, все запасы поступили в распоряжение старейшин, и они, возглавляемые шаманом, через день выдавали понемногу на каждый вигвам.

Когда мяса мало, больше едят сушеных грибов, кореньев, ягод. И хотя заготовлено было их достаточно, к середине зимы стало не хватать и этой пищи.

Только моржи и нерпы оставались у побережья, но Птицы не любили мяса морских зверей, охотиться на них не умели и чаще всего возвращались без добычи.

Сильные морозы, начавшиеся после метелей, сделали лед на озерах таким толстым, что трудно было пробивать лунки для ловли рыбы. Снег засыпал и ломал ловушки, и все меньше попадалось в них пушистых зверей.

Вождь послал гонцов к Лохматым, чтобы выменять часть шкур и черного льда на мясо, но они не захотели меняться. Осенью по их землям прошли только небольшие оленьи стада, и Лохматые запасли мало мяса.

Племени грозила голодная смерть, начался ропот. Старейшины, раздавая мясо, оставляли себе лучшие куски. Шаман сделал запас в своем вигваме, а женщинам нечем было накормить детей.

Тогда вождь собрал большой совет, в котором вместе с воинами участвовали и старшие женщины. Совет собрался на площадке посредине стойбища, где горел костер. Молодые воины еще с утра утоптали снег на площадке, и теперь теснились за ее пределами, ожидая, что скажут старшие. Им не разрешалось говорить, но присутствовать на совете мог каждый член племени.

Вокруг костра расположились старейшины, дальше сидели воины на шкурах, принесенных с собою, а внешний круг образовывали стоящие женщины.

Вождь поднял жезл, и все затихли.

— Наступили дни малой еды, — сказал вождь, — надо решить, по скольку выдавать мяса, рыбы. Надо выбрать раздатчиков. Троих, как велит обычай. Надо посчитать, сколько у племени еды. Женщины жалуются: еду распределяют несправедливо. Говорите. — И он опустился на шкуру.

Поднялась наставница.

— Все голодают, — печально сказала она, — но дети не должны голодать. Дети — будущее племени. Умрут дети, и племя умрет.

— Умрут дети — будут новые, — шепнул Лис Калану, ухмыляясь.

Но Калан не поддержал шутки товарища. Он внимательно слушал говоривших.

— Надо давать больше еды тем, кто охотится, — проворчал Серый Медведь. — Охотники много ходят и тратят много сил. Всем остальным — поровну.

— А почему старейшины получают больше? — выкрикнул Ворон, и молодежь одобрительно зашумела.

Но вождь поднял жезл, указал им на Ворона и махнул в сторону вигвамов.

Ворон побрел прочь, опустив голову. Он не имел права говорить на совете. Он нарушил обычай и был изгнан с совета.

— Старейшины — мудрость племени, — спокойно заговорил Белый Медведь. — Его знание, память. Они видели многое и многому научились. Без мудрости племя одичает, и соседи быстро перебьют мужчин, заберут себе женщин. Вы, молодые, думаете, что знаете все. А как бы вы выиграли битву без опыта старших? Никто из вас пока еще не умеет делать хорошего оружия. Не знает хорошо правил охоты…

— Ну да, — шепотом заметил Лис на ухо Калану. — Многие умеют делать оружие и знают, на кого как охотиться.

Но Калан покачал головой.

— Старейшины должны пережить дни малой еды, — закончил Белый Медведь.

— А если некому им будет передать мудрость? — спросила Наставница. — Если все умрут?

Вождь снова поднял жезл.

— Охотиться будут лучшие охотники, — сказал он решительно. — Получат двойную выдачу. Всем остальным — поровну. Раздавать будут оба Медведя и шаман. Вся добыча — всему племени.

Копья взметнулись вверх, и совет закончился.

— Старейшины успели припрятать мясо и рыбу, — возмущался Лис, направляясь к вигваму. — Им-то что? Хватит мяса и у шамана, а вот охотники…

— Лучше готовься к охоте, — перебил его Волк. — Вождь сказал, что от молодых пойдут охотиться Волк и Лис.

— А Ворон, а Калан? — удивился Лис. — Они же хорошие стрелки.

— Ворон нарушил обычай совета, а Калан… Вождь говорит, что воины против Калана. Шаман говорит, что Калан предупредил Береговых людей о походе, что Калан и до сих пор ходит к ним.

Снег, снег, снег. Снег был повсюду: на земле, на реках, на озере, на кустах. Снег засыпал Волка даже во сне. Даже во сне Волк без конца шел по белой равнине под низким белесо-серым небом. Медленно прокладывал он лыжню в сыпучем от мороза снегу. Даже во сне гудели натруженные ноги. Когда припасы кончались, надо было идти назад.

Охотники возвращались в стойбище, чтобы взять немного еды, слышали плач голодных детей. Их встречали горящие надеждой глаза женщин, которые тут же гасли, увидев охотников без добычи.

Волк снова и снова всматривался в пустые просторы. Дичи не было.

Может быть, повезло другим тройкам?

Однажды, как бы отвечая на его мысли, Черный Лось сказал:

— Скоро не хватит сил охотникам, и они не смогут искать дичь. Что тогда?

— Надо идти к Береговым людям, — предложил Волк. — У Береговых много мяса морских зверей. Надо выменять. Мясо плохое, но лучше, чем ничего.

— Береговые не станут меняться с Птицами, — покачал головой Лось. — Береговые до сих пор недовольны походом Птиц…

Заснеженное стойбище встретило их настороженной тишиной. Собаки давно уже покинули голодающих хозяев, а люди старались меньше двигаться, сохраняя силы, кутаясь в теплые меха. Не дымились костры, готовить было нечего, да и не было сил идти за дровами, прокладывать путь в колючем глубоком снегу.