Гремящий мост - Владимир Уткин

Но шаман не заметил ничего, и друзья сильно разуверились в его дружбе с духами.

— Шаман говорит, что духи сообщают ему все, — усмехался Лис. — Что ж, Лис тоже может так сказать. Что ж, значит, Лис — шаман?

— Кот уйдет от шамана, — заявил Лесной Кот, который теперь, почти не скрываясь, ходил к друзьям. — Шаман врун.

— Правильно! Его тайны мы уже знаем, — поддержал Лесного Кота Лис.

— Пусть Кот потерпит еще немного, — попросил Волк. — Когда охотники пойдут через страну Огня, возьмут и Кота.

Глава 24

Река смерти

Серый Медведь заболел. Он не вставал со шкуры, не ел и только пил и пил воду. Не помогали настои из трав, которыми поила его наставница. Изжелта-бледное лицо его казалось застывшей маской. Он не узнавал никого, не мог говорить. И умер, не приходя в сознание.

— Серого Медведя наказал Каменный Хозяин за то, что ходил без шамана в страну Огня, — шептались Птицы.

— Шаман говорит, что Каменный Хозяин не хочет, чтобы ходили к нему.

— Много сделал Серый Медведь для племени, — сказал вождь, — нужно похоронить его, как вождя.

Тело Серого Медведя уложили на носилки, устланные красными шкурами. Рядом с ним положили лук, стрелы, дубинку, копье, нож… Само тело было выкрашено в красную краску, любимую краску Хозяина огня. Шестеро старейшин несли носилки, а женщины с плачем и причитаниями шли рядом, усыпая путь их цветами и зеленью.

У подножия Огненной горы вырыли яму, опустили туда Серого Медведя и его оружие, а сверху засыпали большими каменными глыбами. Теперь ни зверь, ни птица не доберутся до его тела и душа Серого Медведя не переселится в них. Теперь Серый Медведь станет воином Каменного Хозяина и будет помогать людям Красной Птицы.

Шаман в черном плаще и маске воина несколько раз обошел вокруг могилы, бормоча заклинания.

— Серый Медведь любил ходить в страну Огня, — закричал он визгливо, — и Каменный Хозяин забрал его к себе.

— А шаман помог ему, — услышал Волк шепот Кота, стоящего рядом.

— Кот что-то знает? — быстро обернулся к нему Волк.

Кот приложил палец к губам и поманил Волка за собою.

Они ушли в тундру, и только здесь, вдали от кустов и скал, на открытой равнине, Кот сказал:

— Шаман принес тогда мех с водой.

— Когда — тогда? — перебил его Волк.

— Когда шаман ходил в страну Огня, а охотники перерисовывали говорящую шкуру. Кот удивился: ведь воду всегда носил Кот. Да и в вигваме стоял большой мех с водой. Кот сделал вид, что хочет пить, взял мех и развязал его. Но шаман отнял мех у Кота, снова завязал и отнес в священный вигвам. Шаман сильно испугался. Почему? Как-то ночью Кот не спал и все видел. Шаман зашел в священный вигвам и вышел оттуда. Он что-то прятал под накидкой. Он посмотрел на Кота, но Кот сделал вид, что спит. Шаман вышел из вигвама, а Кот подождал немного и пошел за ним. Шаман зашел в вигвам Серого Медведя, а Кот подполз и заглянул в вигвам. Там было темно, и Кот ничего не увидел. Но услышал бульканье, как будто кто-то наливал что-то в мех. Кот не понял тогда, что делал шаман в вигваме. Но потом Кот вспомнил о реке Смерти, которую показал ему Волк на говорящей шкуре. Теперь Кот думает, что шаман ходил к этой реке и принес воды. Кот думает, что шаман подлил этой воды в водяной мех Серого Медведя. Кот думает, что Серого Медведя убил шаман за то, что тот всегда говорил против него. А теперь говорит, что Медведя забрал Хозяин. Пусть Волк и другие берегутся. Они ведь тоже ходили в страну Огня. Может, шаман будет мстить и им.

— Может, — кивнул Волк. — Если Кот думает правильно, обязательно отомстит. Но, может, — сквозь зубы добавил он, — Волк отомстит раньше… За Серого Медведя…

Глава 25

Жертва

Люди Красной Птицы столпились в центре стойбища. Всегда сдержанные и спокойные, они сейчас бесновались, вопили, приплясывали. Даже солидные старейшины притопывали ногами, размахивали руками, кричали…

«Священный танец», — понял Волк, протискиваясь в круг. Женщины с растрепанными волосами, полуприкрытые легкими накидками, плясали, взявшись за руки, высоко подбрасывая ноги. Их глаза лихорадочно блестели, лица кривила болезненная судорога.

— Шаман накормил их красным грибом, — шепнул Кот за спиной Волка, но тот отмахнулся:

— Знаю!

Всего несколько раз за свою жизнь видел Волк священный танец женщин, и каждый раз ему было досадно и противно. Он заглянул через головы танцующих. Окруженный пятью воинами, в центре стоял Береговой человек. Ремни опутывали его грудь, плотно прижимая руки к бокам, кляп из шкур торчал изо рта, прикрывая нижнюю часть лица. Кожаная шапочка была низко надвинута на лоб.

Женщины завывали, носясь по кругу. Время от времени то одна, то другая бросалась к пленнику, вытягивала дрожащие руки, пытаясь ногтями исполосовать его лицо, но воины поднимали копья, и, наколовшись на острия, женщины отскакивали и снова начинали танцевать.

А над толпой неслись крики: «Большая жертва! Большая жертва!», «Каменный Хозяин будет доволен!», «Снова олени придут на земли Птиц!».

Волк осмотрелся и по блестящим глазам понял, что большинство его соплеменников уже хлебнули веселящего напитка, настоянного на красном грибе. А некоторые тянули его из мехов тут же, падали под ноги танцующим, а те ходили прямо по телам упавших, вопя, выкрикивая что-то, бормоча.

Кто-то потянул Волка за плащ.

— Пойдем, — услышал он тихий голос Калана. — Надо поговорить.

Они долго шли молча. Потом, все так же молча, Калан остановился и остановил Волка. Он стоял, глядя в землю, очевидно, никак не решаясь заговорить, но наконец решился, поднял голову и посмотрел прямо в глаза Волку:

— Его надо спасти.

— Пленника? — изумился Волк.

— Да, Берегового. Береговой шел с миром, без оружия, — голос Калана пресекся. — Шел к Калану, — с трудом договорил он.

— Откуда Калан знает?

— Только Калан дружит с Береговыми. К кому еще мог идти Береговой?

— Но что же теперь делать?

— Надо его спасти. Пусть Волк вспомнит, как Береговые спасли Волка. Как подарили копья смерти.

— Волк уже помог Береговым, — перебил друга Волк. — А сейчас? Как Волк поможет пленнику? Разве Калан не знает? На ночь пленника бросят в яму. Яму будут охранять. Пленник будет связан. Чтобы развязать его, чтобы вытащить его из ямы, надо убить часовых. Убить своих?!

Оба замолчали.

— Все равно, — тихо, но твердо промолвил Калан. — Пленника надо спасти. Калан пойдет один.

— И погибнет. Часовых будет трое. Один смотрит. Двое отдыхают. Но не спят. Дремлют. Калан убьет часового. Двое сразу бросятся и убьют Калана. Нет. Волк не пустит Калана. Волк свяжет Калана и не даст ему убивать Птиц, погибать самому.

Он шагнул к Калану, хотел положить руку на плечо друга, заглянуть в глаза, уговорить. Но Калан отпрыгнул назад и выставил перед собой копье. Волк схватился за нож.

Они долго стояли, подстерегая каждое движение друг друга, но неожиданно Волк отбросил нож и сел на траву, повернувшись спиной к Калану. Тот, удивленный, отпрыгнул еще дальше, крепче сжимая копье, но тут услышал горький смех Волка, и руки его обвисли. Никогда еще Калан не слышал такого смеха, смеха сквозь слезы.

— Что ж Калан не бьет? — спросил Волк. — Пусть бьет. Если Волк сам не помешает Калану, Волк скажет воинам. Воины не дадут Калану освободить пленника. Пусть Калан убьет Волка. Только так Калан заставит Волка молчать.

С каждым словом голова Калана опускалась все ниже. Он бросил копье на землю и наступил на него ногой.

— Хорошо, — сказал он наконец, — Калан скажет все. Пусть Волк решает… Там, у Береговых, Калан увидел девушку. Калан ходил к ней, и она выходила встречать Калана. Так вот. Калану не жить без этой девушки. А пленник — брат этой девушки. Брат. Он шел от нее с вестью для Калана. Пусть Волк теперь скажет: что делать Калану? А если бы в яме сидел брат Розовой Чайки? Что сделал бы Волк?

Теперь опустил голову Волк. Он долго молчал, и Калан, не выдержав, заговорил снова:

— Пусть Волк не помогает Калану. Пусть Волк только не мешает. Или пусть убьет Калана.

Волк продолжал молчать.

— Волк с Каланом не будут убивать часовых, — решительно сказал он. — Часовых можно оглушить дубинками, как на соревнованиях. Оглушить и сбросить в яму. Но вдвоем Волк и Калан не справятся. Нужно позвать еще кого-нибудь! Как жаль, что Серый Медведь умер, — вырвалось у него с болью. — Не с кем посоветоваться.

Люди Красной Птицы жили недолго. Болезни, когти и клыки зверей, стихийные бедствия, голод… Редко кто из них доживал до возраста старейшин. Не было отцов и у молодых охотников, советоваться же с вождем Волк не решался.

— Ладно, поговорим с Вороном, — решил он наконец.