Полудемон. Король. Алекс. - Галина Гончарова

Я пожал плечами.

- Причудилось, наверное...

Приятель кивнул. Но я все равно переоделся.

***

Альтверин мне понравился. Старый замок из громадных серых камней, острые башни, алыке, словно кровью вымазанные крыши, плющ, который оплел стены от фундамента до чердака...

Красиво....

Зато внутри!

Благородная бедность?

Не-ет. Откровеннная нищета. И иначе тут не скажешь. Выскоблено все так, что в каменных стенах свое отражение видно, ни пылинки, ни паутинки. Слуг - десяток, но все выглядят так, словно их корсетами утянули.

Управляющий же...

Шарен Клейт, высокий седовласый мужчина лет пятидесяти, встретил нас на пороге замка с хлебом в руках. Я, как положено, отломил корочку, прожевал, показывая, что всем доволен - не задираться же с порога, пока не выясню, что к чему?

Хлеб был самый дешевый, мука серая, грубого помола, с комками - при королевском дворе такой и собакам не бросали. Ужин....

Старинная серебряная посуда, начищенная до блеска - и еда, которой опять-таки постыдились бы кормить даже гостей столичного трактира. Хлеб ужасный, овощи прошлогодние, курица умерла страшной смертью то ли от голода, то ли от старости, говядину я смог разгрызть только потому, что зубы полудемоона и кость перегрызут. Но разрезать я бы ее не взялся. Томми и Рене смотрели мрачно, но тоже покамест молчали. А Шарен говорил.

Он нам даже обрадовался - и рассказывал не переставая.

Как требуют из столицы и сколько требуют. Как считают недоимки и пишут о процентах на них, причем процент на процент. Как грабят караваны с податями, а им потом насчитывают еще за ограбленное...

Одним словом - сейчас Альтверин был таким именно по причине честности Шарена.

Мужчина делал все, что только мог.

Продавал последнее из замка, чтобы не драть семь шкур с крестьян. Нанимал дикое количество охраны, чуть ли не по двадцать человек на телегу - и только тогда обоз доходил до места. Пытался как-то пускать деньги в оборот, но куда уж тут, с королевиной-то родней...

Одним словом - он разорял замок, чтобы хоть как-то поддержать людей.

Хотите?

Казните. Вот моя голова, вот учетные книги... все в вашей власти, мой принц.

И ведь не лгал. Ни капельки не лгал.

В итоге, Томми, который терпеть не мог цифры, отправился спать, а мы с Рене закопались в отчеты.

Клейт не лгал. Он ни в чем не солгал мне - и карать старика мне не хотелось. Многие ли на его месте поступили бы так же?

Да никто.

Почему его до сих пор не уволили?

Так его назначил мой дед, а Рудольф, при всей своей дурости, не переступал через волю покойного отца. Сказано - вот этот будет приглядывать за землями моего внука - и не тронь человека! И не тронул.

Хотя родня Абигейли наверняка злилась. Но впрямую не лезли.

Когда мы закончили с бумагами, было уже заполночь.

- Шарен, я завтра проеду по деревням, посмотрю, что и как.

- А...

- А вы работайте, как и раньше. Разберемся мы с недоимками и прочими радостями.

Я полюбовался ногтями.

А кто у нас казначей? А казначей у нас старший брат королевы... бедная королева. Ей так не идет черный цвет, она в нем ворону на заборе напоминает.

А носить придется. Траур-с...

***

Деревни произвели благоприятное впечатление. Да, бедно. Но все ж не откровенная нищета. А за управляющего тут просто молятся. Отлично понимают, что другой бы с них три шкуры драл, лишь бы себя прикрыть.

С другой стороны, не слишком-то Шарен и рисковал. Альтверин и Рвейн мои официальные вотчины, правом проверки обладаю только я, распоряжаться может только король, никто другой просто не может сюда влезть.

Вообще никто.

Только вот не влезть в документы и не влезть в деньги - две большие разницы. Да, с Шарена не могли потребовать больше определенной суммы, но зато могли перехватить посланный им караван - и насчитать недоимки и неуплаты.

Запросто.

И закон не нарушен - и с Альтверина получаем не один налог, а четыре.

Красота!

И жаловаться некому, и защитить никто не может.

А теперь приехал я. Только вот проблемы это не решит. Грабить-то курьеров можно на любом отрезке пути. А требовать деньги будут с меня.

Итак, что же делать?

Ответ нашелся, и он был прост. Надо сделать так, чтобы на моих людей боялись нападать.

Смогу?

Идеей я поделился с Томми и Рене. Потом поговорил с Шареном. И мы совместно разработали - скажу без лишней скромности, гениальный план.

Шарен пригласил всех соседей с округи к нам, устроив прием. На это моих денег хватило. Разумеется, собрались все соседи и на четыре часа я почувствовал себя дрессированным медведем, который пляшет на ярмарке.

Жалеть меня никто не собирался, дочки и жены вели совершенно беззастенчивый обстрел меня глазами, так, что хотелось окоп вырыть и засесть в нем на месяц. Мужчины хлопали по плечу, так, что захотелось туда что-нибудь с шипами подложить, приглашали на охоту, поили вином... и в конце вечера я допился.

И по секрету поведал своей молоденькой соседке, что в замке вообще-то спрятан клад.

Дедушка боялся, что из казны все разворуют, а внуку ничего не оставят. А потому зарыл свои сокровища в Альтверине. Сделал тайник, положил туда кучку золота и драгоценных камней и отдал ключ доверенному лицу. А лицо передало его мне.

Ну, вот я и решил все забрать.

Долги погасить, опять же, дом в столице купить, чтобы не у дядюшки на шее...

Только - тсссс! Это мой большой секрет!

После чего меня вывернуло прямо под стол, на колени другой соседки. Всеобщее внимание мне было обеспечено.

- Болван ты все-таки, ругался на меня Томми. - Знаешь же, что тебе совершенно нельзя ревень - и ел. Тьфу, осел вислоухий!

Я ухмылялся, слушая приятеля.

Ну, осел. Но вот кто?

Да, мне нельзя ревень. Меня от него в буквальном смысле слова выворачивает наизнанку. Тошнит, рвет, ненавижу эту гадость!

Почему?

Не знаю, говорят, у Мишель тоже была на него аллергия. Но пары стебельков в салате мне хватило, чтобы меня убедительно вывернуло наизнанку.

- Зато все поверили, что я нажрался, как свинья.

Томми вздохнул.

- Лежи уж...

И вышел за новой порцией воды с лимоном. Промывать желудок.

Я довольно ухмылялся, глядя в потолок. Первый акт пьесы сыгран.

***

Конечно, на нас напали. Конечно, когда мы уже отъехали на два дня пути от Альверина, а то как же?

На моих землях ведь крестьяне водятся, а они разбойников могли и дубьем отходить без всяких скидок на благородство. Да-да, у нас какой-то ненормальный менестрель сочинил сагу о благородном разбойнике, который грабит богатых. И совершенно забыл, что разбой - все равно преступление, кого ты не грабь. И конечно, мы не смогли бы оказать сопротивление... с нашими-то двумя десятками охраны.