Полудемон. Король. Алекс. - Галина Гончарова

Это случилось на шестую ночь пути. Как сейчас помню - осень, звезды крупные, яркие, шальные... последние глотки уходящего лета, ночевать на земле уже холодно - и мы решили остановиться в трактире.

'Золотой чертополох' он назывался.

Как сейчас помню - низенький потолок, продымленные балки, связки лука на стенах - и на фоне всего этого убожества алое платье вспышкой. И угольно-черные волосы.

И - голос.

Больше я ничего не слышал, только этот голос. Низкий, чуть хрипловатый, льющийся смесью меда и вина... с таким перед королями выступать, а не здесь.

Мы как раз утолили первый голод, когда она вышла - и я пропал.

Смотрел - и сказать ничего не мог.

А песня лилась, завораживала, звала за собой... женщина шла по залу и никто не смел не то, что остановить - даже руку протянуть, даже шевельнуться в ее сторону.

Она - завораживала.

Не злись на птицу за то, что она летает,

За то, что Бог даровал ей вечное небо,

За то, что петь в твоей клетке она не желает,

За то, что для нее неволя - это как небыль...

Она пела о себе?

Или нет?

Я просто смотрел и слушал, а голос лился чисто и свободно.

...За то, что летит она к солнцу, сжигая крылья,

За то, что не верит словам и силкам из шелка,

За то, что смотришь с земли на нее в бессилье,

За то, что в злости твоей никакого толка...

Когда она остановилась у нашего стола, я даже не сразу понял. И когда она смотрела мне в глаза пристальным темным взглядом...

Ведьма.

Настоящая, сильная...

Чем отличаются маги от ведьм?

У магов сила структурированная, она от стихии - и принадлежность мага несомненна. У ведьм же этого нет. Ведьма - это дитя природы. Любимое, родное, ведающее ее тайны.

Конечно, холопы визжали, что их сила не от Светлого Святого, а значит, от Темного Искушающего... чего тут удивляться?

Ежели ведьмы их напросвет видели? И спастись от их ведовства шансов не было ни у кого. Это слабых могли одолеть и поймать, а этой уже лет было... Она как бы не деда в колыбели помнила.

До сих пор ее лица не могу вспомнить.

Помню ее черные глаза, помню крупные кольца волос, помню голос...

Помню, как отстегиваю от пояса полный кошель и протягиваю ей.

- Спой еще... пожалуйста.

Она мягко отстраняет монеты. А еще помню ее слова:

- Приходи как все уснут. Я буду ждать...

Ни Томми, ни Рене их не слышали. Заворожила...

Ведьмы это могут.

Помню сеновал, крупные звезды над головой, насмешливый влажный шепот:

- Демоненок... не спеши, у нас еще вся ночь впереди...

Я пытаюсь сказать что-то про чешую, но теплая ладошка закрывает мне рот.

- Не думай ни о чем. Я хочу, чтобы ты думал только обо мне.

И у меня плывет в глазах. Кажется, я так полностью и не перекинулся, но ее не смущала ни чешуя, ни клыки, ни горящие алым глаза. Помню ее голову на моем плече.

- Чешуйчатый... забавный.

- Ты не хочешь поехать с нами?

- Нет, государь, у нас разные дороги.

- Ты... меня знаешь?

- Нет. Я просто вижу. Как мать, как бабка... у тебя впереди длинная дорога и меня на ней больше нет. Мне жаль. Но эта ночь - наша.

И волна черных волос опять накрывает мое лицо.

Утром я прихожу в себя уже в комнате. Никто ничего не может сказать о вчерашней певице, да и не надо. Я просто ей благодарен.

Жаль, что наши дороги пересеклись лишь единожды, но судьбе не прикажешь.

Ее ждет дорога, меня - Альтверин. Но сначала - Фрайн.

***

Маршрут выбирал я - и чего удивительного, что он прошел неподалеку от герцогского замка?

Где-то в дне пути.

Томми смотрел вопросительно, он понимал, что нам нет смысла делать такой крюк, гвардейцы чуть ворчали, но я был неумолим.

Мне хотелось заехать в Фарейн - один из красивейших городов Раденора. Посмотреть... там великолепный храм, между прочим! Я обязан помолиться!

Гвардейцы, кстати, меня поддержали. Рудольф гвардию распустил - и они совершенно отвыкли от марш-бросков. Им хотелось отоспаться и отъесться.

Мне тоже... хотелось.

Так что мы выбрали одну из лучших гостиниц города, удобно устроились, погуляли по улицам, а ночью мне стало очень плохо. Кажется, я заболел. Я чихал, кашлял, сморкался, требовал изничтожить все сквозняки в своих покоях...

Томми послушно выполнял мои капризы. И только он знал, что под утро я выскользнул в окно.

День пути?

Да, если неспешным шагом. А если рваться вперед, загоняя коня - то можно и куда как быстрее обернуться.

Коня я купил у трактирщика за городской стеной, но гнать не стал. Ни к чему.

И к ночи добрался до места.

Хороший замок, старый, рядом с таким много чего водится...

Я даже ночи ждать не стал, нашел местечко поукромнее, начертил прутиком на земле пентаграмму, разрезал себе ладонь - и позвал.

Кого?

А кто отзовется.

Чтобы в таком замке и не было ни одной неупокоенной души?

Так не бывает.

Конечно, душа нашлась. Молоденькой служанки, кою изнасиловал прадед прежнего герцога, а девчонка потом кинулась со стены в ров, когда узнала что ждет ребенка. Про замок она знала все - и с удовольствием мне помогла. В обмен на мое обещание отпустить ее душу.

Да, герцог здесь.

Да, и его семья тоже.

Жена, трое детей, старший женат, двое младших пока еще не пристроены... предложений много, выбор большой.

Я расспросил девчонку, где чьи покои, как куда пройти - и приказал ждать меня. А ночью, вот беда-то, полыхнул замок от подвалов и до крыши. Да быстро так, сильно...

У меня же с материнской стороны дар огня. Вот и полыхнуло.

Почему-то мне было важно, чтобы обидчики моей матери погибли так же, от огня...

Фрайн - седовласый красавец, чем-то похожий на Шартреза, так уж точно. Потому что перед тем, как поджечь замок я навестил его в его покоях, оглушил ненадолго, связал, заткнул рот кляпом и привязал к кровати.

Было ли мне его жалко?

Нет.

У меня перед глазами, как живая, стояла семнадцатилетняя девчонка с белыми волосами, тщетно пытающаяся остановить зажженный не ей огонь. Мама... ее душа сгорела в пламени в ту ночь, двадцать лет назад.

Я был милосерднее. Из детей Фрайна погиб только старший - и то не от моей руки. Случайность, простая случайность...

Бросился спасать отца... кажется, мальчишка был получше своего ублюдка-папеньки. Но меня это волновало мало. С утра я уже был у себя в кровати. Томми вошел, посмотрел на меня, принюхался к одежде...

- Алекс, а ты знаешь, что неподалеку сгорел замок?

- не знаю. А он весь сгорел - или что-то осталось?

- от замка - пара камней, от его владельца - скелет. Сгорел в своей кровати, бедолага.

- Вот горе-то, вот беда, - фальшиво посочувствовал я. - Мы едем дальше?

Томмми пожал плечами.

- Едем. Но ты лучше во что другое переоденься. Костром воняет.