Слово для «леса» и «мира» одно - Урсула Ле Гуин

Наконец до Роканнона дошло, что имел в виду Могиен, и он показал ему «кожу» — свой гермокостюм, который он надел прошлой ночью, окоченев от холода и сырости; сейчас костюм оставлял открытыми только голову и кисти рук. Да, гермокостюм у него остался, а под ним лежал спрятанный на груди «Глаз Моря», но его рация, его карты, его пистолет — все, что связывало Роканнона с его цивилизацией, — все пропало.

— Яхан, ты должен вернуться в Халлан.

Слуга и его хозяин стояли лицом к лицу на берегу южной земли; у их ног в тумане шипел прибой. Яхан промолчал.

Теперь у них было шестеро всадников на трех крылатых коней. Кьо мог лететь с одним Средним, а Роканнон — с другим, но Могиен был слишком тяжел; если подсадить к нему кого-нибудь еще, то любой конь под ним быстро выбился бы из сил. Чтобы поберечь крылатых, третий Средний должен был возвратиться на лодке в Толен. Могиен решил отправить самого молодого — Яхана.

— Я отсылаю тебя назад, Яхан, не за то, что ты чего-то не сделал или сделал не то, что надо. А теперь иди, моряки ждут.

Слуга остался на месте. Позади него моряки затаптывали костер, на котором готовили еду. Тусклые искры тут же гасли в тумане.

— Повелитель Могиен, — прошептал Яхан, — отправь назад Иота.

Лицо Могиена потемнело, и он взялся за рукоять меча.

— Иди, Яхан!

— Не пойду, Повелитель.

Свистнул вылетевший из ножен меч, и Яхан с криком отчаяния отпрыгнул назад, повернулся и исчез в тумане.

— Подождите его немного, — сказал морякам Могиен с невозмутимым лицом. — Потом отправляйтесь в свой путь. А наш путь нам еще нужно найти. Маленький Повелитель, садись на моего коня, пока он не летит.

Кьо сидел съежившись, будто замерз; за все время, что они провели здесь, на берегу Фьерна, он ничего не съел и не произнес ни слова. Могиен усадил его в седло серого коня и повел животное вперед, оставив море за спиной. Роканнон, оглянувшись туда, где исчез Яхан, пошел за ними следом. Он не переставал удивляться Могиену; этот странный человек, ставший его другом, только что, похолодев от ярости, готов был убить одного, а мгновение спустя как ни в чем не бывало вежливо говорит с другим. Надменный и преданный, безжалостный и добрый, Могиен был по-королевски противоречив.

Один из рыбаков сказал им, что к востоку от этой бухточки есть поселок, и они шли теперь на восток сквозь туман, окутавший их со всех сторон сплошным белым саваном. Они могли бы подняться над этой пеленой на крылатых конях, но огромные животные, изнуренные и сердитые после двух дней, проведенных в лодках на привязи, лететь пока не желали. Могиен, Иот и Рахо вели коней, а Роканнон шел позади них, высматривая украдкой Яхана, к которому сильно привязался. Чтобы согреться, он не стал снимать гермокостюм, а только откинул назад шлем-капюшон, который при необходимости мог полностью изолировать его от окружающего мира. Но все равно ему было не по себе — незнакомый берег, да и не видно в тумане ни зги, и поэтому он искал под ногами и по сторонам какой-нибудь сук или палку. Между канавками, оставленными в песке волочащимися крыльями коней, среди пятен соли и клочьев водорослей, он заметил длинную белую палку, отшлифованную морем, и вытащил ее из песка. Вооружившись, он немного успокоился. Пока он возился, его спутники ушли далеко вперед, и он заспешил сквозь туман вдогонку. Неожиданно справа на него надвинулась какая-то фигура. Он сразу сообразил, что его товарищей там быть не может, и, защищаясь, выставил перед собой палку, но тут его схватили сзади и опрокинули на спину. Что-то вроде мокрой кожи с размаху залепило ему рот. Он стал вырываться и получил за это по голове; от удара он потерял сознание.

Когда спустя какое-то время он очнулся, то сквозь боль ощутил, что лежит в песке. Где-то в вышине над ним монотонно переругивались два, как ему показалось, великана. Говорили они на диалекте ольгьо, который он понимал лишь частично.

— Бросим его здесь, — сказал один, а другой отозвался, как эхо:

— Убьем его здесь, у него ничего нет.

Разобрав это, Роканнон повернулся на бок, натянул шлем-капюшон и, соединив его края, полностью закрыл голову и лицо. Один из этих гигантов, всматриваясь, наклонился к нему, и Роканнон увидел, что это всего лишь коренастый Средний, закутанный в меха.

— Возьмем его к Згаме, может, он Згаме понадобится, — сказал другой.

Они поспорили еще, а потом схватили Роканнона за руки и торопливо поволокли куда-то. Он попробовал вырваться, но тело его не слушалось, а мысли путались. Он смутно уловил, что туман вокруг становится темнее, потом были чьи-то голоса, камышовый плетень, обмазанный глиной, и колышущееся пламя факела. Потом — потолок над головой, новые голоса и темнота. Когда он окончательно пришел в себя и смог приподнять голову, то обнаружил, что лежит ничком на каменном полу.

Рядом плясали над очагом высокие языки пламени. На фоне огня четко выделялся частокол голых ног, торчавших из-под краев обтрепанных шкур. Приподняв голову выше, он увидел перед собой лицо мужчины — белокожего и черноволосого Среднего с густой бородой, одетого в меха с зелеными и черными полосками, в квадратной меховой шапке.

— Кто ты такой? — спросил он хриплым басом, свирепо глядя на Роканнона.

— Я… я прошу у этого дома гостеприимства, — с трудом выдавил из себя Роканнон, поднявшись на колени. Встать он пока не мог.

— Ты его уже попробовал, — сказал бородатый, глядя, как пленник ощупывает шишку на затылке. — Еще хочешь?

Вокруг Роканнона задвигались грязные ноги, заколыхались лохмотья; белолицые темноглазые Средние рассматривали его и ухмылялись.

Роканнон кое-как поднялся на ноги и выпрямился. Какое-то время он постоял молча и не шевелясь, пока его не перестало шатать и не утихли молотки, грохотавшие у него под черепом. Потом поднял голову и пристально посмотрел в блестящие черные глаза предводителя Средних.

— Ты Згама, — сказал он.

Оторопев, бородач попятился. Роканнону уже доводилось попадать в подобные ситуации в различных мирах, и он постарался развить достигнутый успех:

— Я Ольхор, Странник. Я прихожу с севера, из-за моря, из земель, лежащих позади солнца. Я прихожу с миром и мирно ухожу. Мимо дома Згамы я иду на юг. Пусть никто не останавливает меня!

— А-а-ах, — вылетело из разинутых ртов белолицых, а он продолжал упорно смотреть на Згаму.

— Я здесь хозяин, — наконец заговорил тот, но в его грубом голосе не было уверенности. — Я здесь никого не пропускаю!

Роканнон не ответил и не отвел взгляда.

До Згамы дошло, что в этом поединке ему не победить: все его люди, вытаращив глаза, уставились на пришельца.

— Не смотри на меня так! — загремел его голос.

Роканнон не шелохнулся. Он понял, что наткнулся на упрямца, который ни за что от своего не отступит, но менять линию поведения было уже поздно.

— Не смотри! — снова заревел Згама и, выхватив из-под меховой накидки меч, размахнулся и обрушил на шею незнакомца такой удар, который должен был обезглавить его.

Но голова осталась на плечах. Роканнон только покачнулся, меч же отскочил, словно от скалы.

— А-а-а-ах! — задохнулись все вокруг костра, а пришелец выпрямился и опять стоял неподвижно, не сводя глаз со Згамы.

Згама растерялся и едва не отпустил этого жуткого пленника. Но природное упрямство пересилило страх.

— Хватайте его, держите ему руки! — заревел он, но никто не двинулся с места. Тогда он сам схватил Роканнона за плечи и повернул. Это придало храбрости остальным. Роканнон не сопротивлялся: гермокостюм защищал от вредных веществ, высоких и Низких температур, радиации, взрывной волны и от ударов средней силы — пуля или меч его не пробивали, но против десяти-пятнадцати пар сильных рук костюм ничем помочь не мог.

— Мимо Дома Згамы, Хозяина Большой Бухты, никто не пройдет! — бушевал от ярости бородач, а его осмелевшие молодчики вязали тем временем Роканнону руки. — Шпион ангьенских желтоголовых! Меня не обманешь! Явился сюда со своими речами и колдовскими штучками, а потом за тобой следом пожалуют с севера и лодки с драконьими головами на носу! Поищите другое место! Я хозяин тех, кто живет без хозяев. Пусть желтоголовые и их прихвостни только попробуют сунуться сюда — они у нас попробуют бронзы! Ишь ты, выполз из моря и просит пустить его к очагу! Ты у меня погреешься, шпион, ты у меня попробуешь жареного мяса. А ну, привяжите его к столбу, вон там!

Эти вопли подбодрили остальных, и они, расталкивая друг друга, бросились к незнакомцу; одни стали привязывать Роканнона к очажной стойке, которая поддерживала над очагом громадный вертел, другие наваливали дрова вокруг его ног.

Потом все затихли. Тяжело ступая, к столбу подошел Згама, зловещий и огромный из-за своих мехов; он вытащил из огня горящую ветку, потряс ею сначала перед глазами Роканнона, а потом сунул в разложенный костер. Костер тут же разгорелся. Пламя сразу охватило одежду — коричневый плащ и куртку из Халлана, и поднялось выше головы, скрыв за собой лицо пленника.