Слово для «леса» и «мира» одно - Урсула Ле Гуин

— Мы бедные охотники. Мы не можем делать подарки, — продолжал стоять на своем Кармик. Говорил он тихо, но взгляд его не обещал ничего хорошего, да и выглядел он при этом куда расчетливее, чем Пиаи и третий охотник.

— У нас ничего нет, — снова сказал Роканнон. — Нам нечем заплатить за переправу. Оставьте нас здесь.

В разговор вступил было Яхан, повторивший просьбу Роканнона, но Кармик оборвал его:

— Ты носишь на шее мешочек, чужеземец, — сказал он Роканнону. — Что в нем?

— Моя душа, — тут же ответил тот.

Замолчав, все уставились теперь на Роканнона, даже Яхан. Но положение у того сейчас было невыгодным, и пауза долго не продлилась. Кармик взялся за рукоять своего широкого охотничьего ножа и подошел ближе; Пиаи и третий последовали его примеру.

— Это ты был в доме Згамы, — начал Кармик. — В селении Тимаш рассказывали про это длинную историю. Про то, как голый человек стоял в огне, а потом обжег Згаму белой палкой и ушел из поселка; говорят, что на шее этот человек носил золотую цепь с большим драгоценным камнем. Еще они говорили про колдовство и какие-то заклинания. Я думаю, что все они дураки. А может, тебя и впрямь ничто не берет. Но вот этого…

Одним молниеносным движением он схватил Яхана за длинные волосы и, отогнув его голову назад и вбок, приставил ему к горлу нож.

— Ну что, мальчишка, скажешь этому чужеземцу, с которым ты ходишь, чтобы он заплатил за постой, а?

Все застыли. Отблески зари на воде почти погасли, а на востоке все ярче разгоралась Большая Звезда; с залива задул холодный ветер.

— Мы парню плохого не сделаем, — забормотал Пиаи; его свирепое лицо при этом искривилось, а брови нахмурились. — Мы сделаем, как я сказал, мы переправим вас через залив — только заплатите нам. Ты не сказал, что у тебя есть золото, чтобы платить. Ты сказал, что вы потеряли все ваше золото. Ты спал под моей крышей. Отдай нам эту вещь, и мы переправим вас.

— Я отдам ее — на той стороне, — сказал Роканнон, показав на другой берег залива.

— Нет, — опять вмешался Кармик.

Яхан беспомощно застыл в его руках и не пытался даже двинуться. Роканнон видел, как вздрагивает проступившая на шее Яхана артерия, над которой повисло лезвие ножа.

— Я сказал: на той стороне, — непреклонно повторил Роканнон и выставил вперед свой принесенный морем посох, слегка наклонив его, чтобы все вспомнили про белую палку. — Переправьте нас, тогда я отдам вам эту вещь. Это говорю вам я. Но только тронь его, и ты сразу же умрешь — прямо здесь. Это тоже говорю вам я!

— Кармик, он педан, — зашептал Пиаи. — Делай, что он говорит. Они были в моем доме, целых две ночи. Отпусти мальчишку. Он же обещает отдать ту вещь, которую ты хочешь…

Кармик бросил взгляд на Пиаи и опять хмуро уставился на Роканнона; в конце концов он сдался:

— Выбрось эту белую палку. Тогда мы отвезем вас на другой берег.

— Сначала отпусти мальчишку, — сказал ему Роканнон, и тот разжал руку, державшую Яхана.

Тогда Роканнон расхохотался Кармику в лицо и зашвырнул палку подальше; покувыркавшись, она упала в воду.

Трое охотников, достав свои ножи, повели их к лодке; чтобы сесть в нее, пришлось сначала брести по воде, подернутой тускло-красной рябью, а потом забираться на скользкие камни. Пиаи и третий охотник взялись за весла, а Кармик с ножом в руке устроился позади.

— Неужели ты отдашь ему камень? — зашептал Яхан на Общем Языке, которым эти ольгьо с полуострова не пользовались.

Роканнон кивнул.

Голос Яхана охрип и задрожал:

— Повелитель, прыгай из лодки и уплывай с ним. Возле южного берега. Они отпустят меня, когда он от них уйдет…

— Как же. Перережут тебе горло и все. Тс-с…

— Кармик, они колдуют, — заговорил третий ольгьо, — хотят, наверное, потопить лодку…

— Гребите, протухшее рыбье отродье! Эй, вы, замолчите, а не то перережу мальчишке шею.

Роканнон сидел рядом с гребцами и смотрел по сторонам; вода темнела, становясь туманно-серой, а берега тем временем терялись в ночи. Ножи охотников ему не опасны, но помешать им убить Яхана он вряд ли сможет… Он мог бы довольно легко уплыть от них, но Яхан плавать не умел. Да, так и так выбора у них нет. Ладно, по крайней мере, они получат то, за что заплатят.

Еле различимые холмы южного берега медленно проступали из темноты. Тусклые серые тени протянулись на запад, а на таком же сером небе загорелось несколько звезд. Далекая Большая Звезда сияла, как настоящее солнце, и была сейчас даже ярче убывавшей Хелики. До них донесся слабый шелест волн, набегающих на берег.

— Бросайте весла, — приказал Кармик и повернулся к Роканнону. — Теперь отдавай эту вещь.

— Ближе к берегу, — невозмутимо сказал Роканнон.

— Я и отсюда могу добраться, Повелитель, — прерывисто зашептал Яхан. — Там, впереди, торчат камыши…

Еще несколько взмахов весел: лодка немного продвинулась вперед и снова остановилась.

— Прыгай следом за мной, — сказал Роканнон Яхану.

Он медленно поднялся и встал на поперечную скамью. Раскрыв на шее свой костюм, который он носил уже так долго, Роканнон разорвал кожаный шнурок и бросил мешочек с сапфиром и цепью на дно лодки; потом он снова соединил края гермокостюма и сразу прыгнул за борт.

Через пару минут он и Яхан стояли уже среди камней на берегу, наблюдая за тем, как тает вдали лодка — чернеющая клякса на мерцающей серой поверхности воды.

— Чтоб они сгнили, чтоб у них черви в кишках завелись, а их кости превратились в грязь, — выкрикнул Яхан и захлебнулся слезами. Он был сильно испуган, но потерять самообладание заставило его совсем другое. Увидеть собственными глазами, как Повелитель выбрасывает бесценное сокровище… И ради чего? Чтобы спасти жизнь Среднего, его жизнь… Все это было для Яхана мировой катастрофой и накладывало на него невыносимую ответственность.

— Это неправильно, Повелитель! — крикнул он. — Нельзя было так делать!

— Выкупить твою жизнь ценой какого-то камешка? Перестань, Яхан, возьми себя в руки. Ты замерзнешь, если мы сейчас же не разведем костер. Где твои палочки для добывания огня? Там наверху полно хвороста. Давай, поторапливайся!

Они двинулись в путь на рассвете и еще в сумерках взобрались на гребень береговой гряды холмов; там, наверху, перед ними открылось освещенное восходящим солнцем нагорье; оно тянулось до самого горизонта, прочерченное кое-где длинными тенями от кустарника. Пиаи говорил, что к югу от залива никто не живет, и он, похоже, был прав. По крайней мере их здесь видно издалека, Могиену не составит труда их отыскать. И они пошли на юг.

Было ясно и холодно. Всю одежду, которая у них была, надел Яхан, Роканнон шел в своем гермокостюме. То и дело им приходилось пересекать ручьи, по извилистым ложбинам стекавшие вниз, к заливу, и жажды они пока не испытывали. С едой дела обстояли хуже: в первые два дня пути они питались корнями пейи да мясом похожих на кроликов зверьков, которым короткие крылья не позволяли высоко взлетать; Яхан ухитрился сбить двух из них палкой прямо в воздухе и тут же зажарил на костре из мелких прутиков. Больше никакой живности им не попадалось. Пропали последние деревья, исчезли тропинки; лишь поросшее травой нагорье простиралось в безмолвии до самого горизонта.

Подавленные этим необозримым простором, два человека молча сидели возле своего крохотного костра под темнеющим небом. Оттуда, с большой высоты, вниз неслись приглушенные размеренные крики — как удары пульса в ночи. Кричали барилоры — дикие родичи одомашненных хэрилоров, громадные стаи которых начали свой весенний перелет на север. Казалось, что чья-то невидимая ладонь движется по небу и стирает звезды на своем пути, но при этом звучал только один голос, один крик, краткий, словно его задувало ветром.

— С какой звезды ты пришел, Ольхор? — глядя вверх тихо спросил Яхан.

— Я родился в мире, который народ моей матери называет Хейном, а народ моего отца — Давенантом. Его солнце вы называете Зимней Короной. Но покинул его я давным-давно…

— Разве вы, Звездные, не один народ?

— У нас их сотни и сотни. По крови я до последней капельки принадлежу к расе моей матери; мой отец был землянином, он только усыновил меня. Так у нас принято поступать, когда женятся люди разных видов, которые не могут иметь общих детей. Ну, как если бы кто-нибудь из вашего племени женился на женщине из фииа.

— Этого не может быть, — решительно сказал Яхан.

— Я знаю. Но земляне и хейниты похожи друг на друга, как ты и я. А миров, где живет столько же разных народов, сколько у вас здесь, немного. Гораздо чаще бывает так, что на планете есть только один похожий на нас народ, а все остальные живые существа — обычные животные.

— Как много миров ты видел! — мечтательно произнес Яхан, пытаясь представить себе все это.