Слово для «леса» и «мира» одно - Урсула Ле Гуин

— Как много миров ты видел! — мечтательно произнес Яхан, пытаясь представить себе все это.

— Слишком много, — отозвался Роканнон. — Если считать по-вашему, то мне сорок лет, но при этом я родился сто сорок лет назад. Сто лет ушло на полеты от мира к миру, но эти годы я не прожил. Если я вернусь на Давенант или на Землю, то не найду там никого из тех мужчин и женщин, которых когда-то знал: все они уже сто лет как умерли. Поэтому я могу только идти вперед или остановиться где-нибудь… Что это?

Казалось, что даже шелестевшая под ветром трава затихла, ощутив чье-то присутствие. За краем освещенного костром участка что-то двигалось — то ли огромная тень, то ли сама ночная тьма. Роканнон застыл на коленях, а Яхан отскочил от огня.

Но больше ничего не происходило. В сером свете звезд снова зашелестела под ветром трава, и никакие тени на фоне звездного неба над горизонтом больше не появлялись.

— Что это было? — спросил Роканнон, когда они снова сели у костра.

Яхан покачал головой.

— Пиаи говорил, что здесь есть… что-то такое…

Они решили караулить по очереди, и поэтому поспать как следует им так и не удалось. Когда наконец начало светать, оба очень устали. Они поискали следы или какие-нибудь отметины там, где им ночью привиделась тень, но молодая трава даже не была примята. Тогда они затоптали свой костер и двинулись дальше на юг, сверяя направление с солнцем.

Они рассчитывали, что вскоре опять пересекут какую-нибудь речку, но не тут-то было. То ли реки текли здесь с юга на север, то ли их просто не было.

Равнина (Роканнону хотелось назвать ее пампасами), до сих пор казавшаяся неизменной, теперь на глазах становилась все суше и серее. Этим утром они уже не увидели привычных кустов пейи; вокруг была только жесткая серо-зеленая трава.

В полдень Роканнон остановился.

— Плохи наши дела, Яхан, — сказал он.

Яхан потер шею и, оглядевшись кругом, повернулся к Роканнону; его юное лицо сейчас потемнело от усталости.

— Если ты хочешь идти дальше, Повелитель, то пойду и я.

— Без воды и пищи нам далеко не уйти. Надо украсть лодку на берегу и вернуться в Халлан. Да, плохи наши дела. Пойдем.

Роканнон повернулся и побрел на север. Яхан пошел рядом с ним. Все ярче разгоралась синева высокого весеннего неба, а трава, которой не было конца, все шелестела и шелестела под ветром. Роканнон шел ровной походкой, но чуть понурившись, ведь каждый шаг приближал его окончательное поражение и изгнание. Он даже не оглянулся, когда Яхан замер на месте.

— Кони! Крылатые!

Тогда Роканнон тоже посмотрел вверх и увидел их, трех гигантских грифонов с кошачьими головами и черными крыльями, которые, выпустив когти, кругами опускались к ним из горячей синевы неба.

Часть II. Странник

Лапы крылатого коня еще не коснулись земли, а Могиен уже соскочил с него и, подбежав к Роканнону, бросился обнимать его, как брата. Его голос звенел от радости и облегчения.

— Повелитель Звезд, клянусь копьем Хендина! Почему ты бредешь через эту пустыню совершенно голый? И почему ты, уйдя так далеко на юг, идешь теперь на север? Ты не…

Могиен встретился взглядом с Яханом и умолк.

Роканнон поспешно сказал:

— Яхан теперь мой раб.

Могиен ничего не ответил; было видно, что он борется с собой. Наконец он ухмыльнулся и, не удержавшись, громко расхохотался.

— Так значит, ты изучал наши обычаи, чтобы потом воровать моих слуг, а, Роханан? А твою одежду кто украл?

— Кроме своей кожи, у Ольхора есть еще одна, — сказал Кьо, словно порхавший над травой. — Привет тебе, Повелитель Огня! Прошлой ночью я услышал тебя в моих мыслях.

— Кьо привел нас к тебе, — подтвердил Могиен. — На берег Фьерна мы ступили десять дней назад, и за все это время он не сказал ни единого слова. Но прошлой ночью, когда мы были на берегу залива, — тогда как раз восходила Лиока, — он вдруг вслушался в лунный свет и сказал: «Там!» Пришел день, и мы полетели туда, куда он показал; так мы нашли тебя.

— А где Иот? — спросил Роканнон, видя, что возле крылатых, держа их поводья, стоит один только Рахо.

— Погиб, — с непроницаемым лицом ответил Могиен. — В тумане на берегу на нас набросились ольгьо. И хотя из оружия у них были только камни, этих южан было слишком много. Иота убили, а ты пропал. Мы прятались в пещере среди береговых утесов до тех пор, пока кони не смогли снова подняться в воздух. Рахо пошел вперед и услышал рассказ о чужеземце с синим камнем на шее, который стоял в горящем костре и не сгорел. И когда крылатые взлетели, мы направились к селению Згамы. Не найдя тебя там, мы подожгли эти драные крыши и разогнали их стада по лесам. А потом мы начали искать тебя на берегах залива.

— Постой, Могиен, — прервал его рассказ Роканнон. — Камень… «Глаз Моря»… Я… Мне пришлось заплатить им за наши жизни. Я отдал его.

— Его? — блеснув глазами, воскликнул Могиен. — Ты отдал драгоценность Семли? И не за свою жизнь — кто же сможет тебе хоть что-нибудь сделать? — а за эту никчемную жизнь, за этого ослушавшегося получеловека! Дешево же ты ценишь мое родовое сокровище! Ладно, бери его назад — эту вещь не так-то легко потерять.

Снова расхохотавшись, он подбросил в воздух что-то блестящее, поймал и кинул потом эту вещь Роканнону; а тот, потеряв дар речи, стоял и смотрел на синий камень и на золотую цепь, словно обжигавшие ему руку.

— Вчера мы встретили трех ольгьо, правда один из них был уже мертв. Произошло это еще на том берегу залива. Мы остановились, чтобы разузнать у них о голом путешественнике, с которым мог быть его никчемный слуга. Один из этих Средних тут же пал ниц и стал рассказывать нам всю их историю, тогда я забрал драгоценность у другого. Он не хотел отдавать ее добром, и мне пришлось прихватить и его жизнь. Так мы узнали, что ты переправился через залив, а Кьо привел нас прямо к тебе. Но почему ты повернул на север, Роханан?

— Чтобы… чтобы найти воду.

— К западу от нас есть речка, — вмешался Рахо. — Я увидел ее перед тем, как мы заметили вас.

— Летим туда, — попросил Роканнон. — Мы с Яханом не пили со вчерашней ночи.

Они расселись по крылатым — Яхан вместе с Рахо, Кьо — на свое старое место за спиной Роканнона. Колышущаяся под ветром трава провалилась под ними вниз, и они помчались на юго-запад между бескрайней равниной и солнцем.

Привал они сделали возле чистой и медленной речки, которая петляла среди лугов, на которых не было ни единого цветка. Роканнон смог наконец-то снять с себя гермокостюм и переодеться — Могиен дал ему запасные рубашку и плащ. С едой у них было негусто — сухари, взятые еще в Толене, корни пейи да мясо четырех короткокрылых, похожих на кроликов зверьков, которых подстрелили Рахо и Яхан. Снова взяв в руки лук, Яхан едва не заплакал от радости. В этих местах животные были совершенно непуганые: они прямо-таки летели на выстрел и сами лезли в пасть к крылатым коням. И даже килары — крошечные зеленые, фиолетовые и желтые сумчатые, похожие на насекомых с прозрачными крылышками, ничего не боялись и, жужжа, носились прямо над головами, а в их круглых золотых глазах светилось самое настоящее любопытство; они то и дело опускались на руки и колени и тут же взмывали вверх и улетали. Все выглядело так, словно в этом бескрайнем море травы, кроме неразумных тварей, никого нет. И Могиен тоже подтвердил, что во время их полета над равниной они не встретили ни единой живой души.

— Мы, похоже, кого-то видели прошлой ночью возле нашего костра, — поколебавшись, сказал Роканнон; он и сам не знал сейчас, кто или что это было.

При этих словах Кьо отвернулся от костра, на котором жарилось мясо, и взглянул на Роканнона; Могиен же, стягивавший с себя перевязь с двумя мечами, не сказал ничего.

С первыми лучами зари они собрались и двинулись в путь; весь день они мчались, подгоняемые ветром, между равниной и солнцем. Лететь было куда приятнее, чем идти пешком, и Роканнон сейчас просто отдыхал. Таким же был и следующий день; перед самым вечером, когда они уже выискивали внизу среди трав какой-нибудь ручей, Яхан повернулся в седле и прокричал сквозь ветер:

— Ольхор! Смотри!

Далеко впереди, на юге, над ровным горизонтом собрались смутные серые складки.

— Горы! — вырвалось у Роканнона, и тут же он услышал, как Кьо позади него тихо охнул, словно испугавшись.

На следующий день равнина под ними стала подниматься все заметнее и наконец превратилась в череду пологих холмов, похожих на застывшие морские волны. Над головами то и дело проплывали на север кучевые облака, а пологий склон впереди, изрезанный ущельями, вздыбился и потемнел. К вечеру очертания гор обрели четкость, и когда равнину затопила ночная тьма, далекие пики на юге еще долго отливали золотом. Потом потемнели и они. Из-за гор выплыла Лиока и заспешила вверх, похожая на большую желтую звезду. К тому времени на небе уже сияли Фени и Фели — они размеренно ползли с востока на запад. Последней взошла Хелики, отправившись в погоню за своими тремя сестрами; она разгоралась и гасла каждые полчаса, снова разгоралась и снова гасла. Роканнон лежал на спине и сквозь высокие черные стебли травы следил за этим сложным и плавным лунным танцем.