Зверь, шкатулка и немного колдовства - Елизавета Шумская

Все это Михэль говорил, скользя пальцами, будто лаская, по корешкам книг, чуть удаляясь от небольшой группы молодых магов. И они невольно придвигались ближе. Правда, в узкий коридор, образованный двумя стеллажами, не входили.

— Обожаю книги. Они почти так же вкусны, как… — Он не договорил, — Да где же она?! Ага, вот! Иди сюда, моя чаровница! — Наконец поиски владельца лавочки увенчались успехом. Пальцы потянули на себя корешок, и толстая, явно не раз побывавшая в руках книга с охотой выскользнула из своего убежища. Ладонь мужчины почти любовно погладила внушительную, украшенную многочисленными и замысловатыми узорами обложку. Кажется, на ней нашлось место и для магических символов, но поручиться за это никто из юных магов не мог, — Да, это она, — чуть замедленно произнес Михэль, глядя на книгу, как на женщину, которую когда-то любил и чувства к которой еще не пропали, — с сожалением, томлением и скрытой болью. В этом взгляде была и невольная надежда, почти жажда, и страх, словно и в этот раз его поджидает разочарование, и предвкушение. Мало кто способен не потерять интерес и уважение к уже познанному. Тарм поднял глаза на компанию юных чародеев, смущенных его странным поведением и предшествующей ему речью, — Эта книга не раз рассказывала мне такие истории, которые возможны только в реальной жизни, с людьми, обладающими настоящей душой и истинной смелостью. Тем особым мужеством, что позволяет им по-настоящему жить, находить эту реальность удивительной и достойной внимания. Они не путают доброту с неумением отказывать, а здравомыслие со страхом. Да-да, эта книга видела многое и о том поведала мне. Впрочем, не только мне. Я хотел бы спросить у вас, так ли вы хотите узнать, что она может вам предложить?

— Но это же просто книга, — не вынесла странностей поведения торговца Дэй, — Просто книга. О чем таком она может нам рассказать? Максимум, на что способны книги, — это разрушить или изменить наши идеалы. Но вряд ли есть что-то такое, во что наша вера так сильна, чтобы крушение каких-либо идей нас слишком уж потрясло, — «Особенно после того, как мы узнали о причинах проклятия Синекрылого», — мелькнула мысль. Девушка сама не знала, почему произнесла именно то, что сейчас сотрясло воздух. Под взглядом хозяина этой лавочки слова будто сами вырывались из ее нутра. Но она не могла сказать, что они ей не принадлежали, просто… она обычно не заводила подобных разговоров. Дэй упрямо мотнула головой, — Нет ничего глупее праздных слов! — Чародейка подумала немного и добавила: — Если они тормозят дело.

Иве внезапно захотелось усмехнуться: даже их непробиваемая каменная любила потрепаться ни о чем.

— О да, я вижу, именно так вы и считаете, — кивнул, скорее, своим мыслям Михэль. — Умение идти вперед, невзирая на любые препятствия, решимость и неприятие любой сентиментальности. Чудесные качества. Для воина и мага. Каковым вы, несомненно, и являетесь… — Голос мужчины был таким глубоким и задумчивым, что он невольно зачаровывал. Причем не только в фигуральном смысле. Под его воздействием мысли словно уплывали вдаль, следовали за словами Михэля, не желая их осмысливать или подвергать сомнению, — Такие, как вы, привыкли к сильным чувствам. Это прекрасно. Просто восхитительно и достойно преклонения. Мне хотелось бы увидеть, как ваша жизнь наполнится и другими ощущениями, отличными от названных, и как выбудете наслаждаться ими. Да, — он оглядел молодых людей перед собой, — очень бы хотелось. Наверняка это будет весьма занимательное зрелище.

На лицо Дэй стоило посмотреть и сейчас. Более всего ее поражало то, что этот странный торговец посмел говорить такие вещи ей, во-первых, незнакомке, во-вторых, магу и воину, как он сам верно подметил.

— Такие высказывания обычно прощаются брюзжащим старикам, — оскалилась гаргулья. — Вы осознаете, что подобное залезание грязными пальцами в чужую душу попросту неприлично. Не говоря уже о том, что опасно.

— Не все обладают достаточным благоразумием и желанием выказывать хорошее воспитание, — невозмутимо ответил мужчина, — Всегда есть и будут те, которые не побоятся и которым трудно будет возразить. Тем более если вы сами напрашиваетесь на некоторую бестактность.

— Чт…

Но ее прервали.

— В любом случае, — правая бровь Михэля чуть дернулась, и почему-то расхотелось с ним пререкаться, — решение будет за тем человеком, за которым оно бывает обычно. — И хозяин магазина улыбнулся, отчего-то вновь напомнив змею.

Все посмотрели на Златко. Тот же глядел на протягивающего ему книгу Михэля. И только спустя минуту молчания Ива, как, впрочем, и все остальные, сообразила, что Тарм не мог знать, кто у них лидер. «Каким же нужно обладать опытом, вниманием, знанием человеческой натуры, чтобы на раз это определить?! — мысленно восхитилась травница. — Вернее, два раза, ведь мы уже тут были». А вот Дэй все это казалось крайне подозрительным. Но гаргулья отчетливо понимала, что сейчас ее слушать не станут.

Синекрылый же молча смотрел на хозяина лавки и на книгу. Фарс или предупреждение? Насмешка или проверка? Попытка взять на «слабо» или ритуальные слова? И он должен решить. Он всегда решает. И несет ответственность за тех, кто ему доверяется. Принимая и до последней особенности понимая это бремя, не боясь его и не имея возможности поступить не по совести. «Да, гоблин возьми, что за мысли!» — рассердился Златко и протянул руки за книгой.

В глазах Михэля отразилось удовлетворение. Во взорах всех прочих — облегчение.

— Четыреста пятьдесят восьмая страница, — промурлыкал Михэль.

«Хорошо, что это не учебник», — подумала Ива, глядя, как Бэррин открывает том меньше чем на половине его толщины.

— Но… здесь же ничего нельзя понять! — возмутился тем временем Синекрылый, — Что это вообще за язык?

— О да! Вы же не знаете… — В выражение покаяния, появившееся на лице книготорговца, совершенно не верилось, — Позвольте я вам помогу…

Он сделал пару шагов навстречу.

— Вот смотрите… Хэррэ маэр вицар ла…

Дрогнули тени по углам, дыхание сбилось, и Калли дернулся вперед:

— Златко, нет!!!

Сердце Ивы знакомо и отчаянно сжалось. Темные силы!

Глаза Михэля нехорошо полыхнули красным.

Ощущение было, как от залпом выпитого вина. Голова кружилась, а в теле чувствовалась некоторая неуверенность. А еще было полное непонимание, с чего вдруг такое состояние. Травница попыталась прийти в себя. Для начала открыть глаза и… подняться. Да, подняться. Почему она лежит? Что вообще произошло?

Девушка тряхнула головой и попробовала разлепить веки. Отчего-то сделать это оказалось невероятно трудно. Спиной чародейка чувствовала, что лежит на чем-то очень жестком. Наконец знахарка смогла открыть глаза и мутным взором оглядеться. Обстановка была незнакомой, но чувства опасности не вызывала. Больше всего она напоминала интерьер обычной жилой комнаты, спальни к примеру.