Оборотный случай - Иван Кононенко

И сейчас я чувствовал себя, словно глотнул за здорово живешь парочку таких коктейлей. Перед моими глазами потемнело, и на этом темном фоне начали проноситься блеклые, но такие яркие в своей эмоциональной содержательности видения: как меня обманывает злобно хохочущий спутник, которому я доверял, как он травит меня чем-нибудь, связывает и затыкает рот кляпом, как продают в ту самую камеру-одиночку в Гильдии и предатель вслух считает свою прибавку к капиталу.

— И что теперь делать, Велуд? Ты должен знать!

Лесник посмотрел на меня, словно я сейчас сказал, что видел его в соседней стране занимающимся с белыми медвежатами запуском летательного аппарата из собственноручно сшитых подстилок для ног:

— Я так похож на преступника?

И правда. Я теперь один.

Одному не выжить.

Точно не выжить! Охочих до награды тысячи… Этого хватит, чтобы окружить меня со всех сторон в несколько тысяч слоев.

И тут, когда отчаяние захватило мои мысли, на передний план вынырнуло другое чувство, рожденное отчаянием. Безрассудная отвага человека, который уже чувствует, что все потерял. Конечно, она не вечна, но спасает от долгой и губительной депрессии. Я воспрял.

«Перестать ныть, тюхтя! Раз уж на то пошло — действуй».

Это сказала Совесть, похоже.

— Буду искать друзей один, без спутников. Так никто не сможет сдать меня. Иду сейчас же! — И я повернулся лицом к лесу.

«Слабак, ты же не выживешь в чаще», — пробурчала Совесть.

«И что же мне делать?» — Нахмурился я.

«Еще не поздно просить о помощи. Почему люди начали воздвигать города? Почему разделили обязанности? Всего уметь никто не может. Давай-давай!»

«Чтобы я просил о помощи пусть достойного, но простолюдина?!»

«Да заткни ты свою непотребную гордость куда-нибудь! Умереть либо жить — выбирай!» — Заорал злой голос, если этот эпитет здесь уместен, не своим голосом.

Крик действительно заставил меня немножко задуматься. Стоит ли пойти разок на уступку, если один в лесу могу долго не протянуть? Тем более что лесник уже помогал…

«Хуже не будет», — пропела Совесть.

«Почему же? Вернусь домой, дам ему пару тысяч вирнов, на выпивку более чем хватит, и буду считать долг уплаченным.»

«Тебя совесть будет мучить. Не я, а добрая совесть. Да и я к ней присоединюсь! Еще не понял, что ли? Твои металлические кругляшки не изменят действительности, не перестроят прошлое, не сотрут память! Он тебя спас, и от этого факта с помощью денег не избавиться. Ничего не изменилось бы, если бы у него был титул или владения!»

«Тогда бы я принял от него помощь с достоинством…» — робко вставил я.

«Может, ты и прав, кое-что бы изменилось», — вздохнула Совесть. — «Скорей всего, в этом случае он бы тебе ни за что не помог и оставил там на растерзание зверям. Зачем дворянину марать руки? Держись таких же честных людей, как он! Цепляйся за любой шанс!»

Я скривился на минуту, радуясь, что Велуд со спины не видит выражения моего лица, вдохнул столько воздуха, сколько позволили легкие, и сказал:

— Велуд, пошли со мной.

— Думаешь? У меня же тут дела, — замахал руками Велуд.

— Ты ведь сам говорил, что хочешь приключений…

— Это правда… Но я тогда стану преступником.

По его тону было ясно как в голове у хрога, что лесник просто ломается для вида.

— То есть не поможешь? — Хлюпнул носом я.

— Ну-у… Разве помощь хорошему преступнику и последствия — не отличный способ найти себе приключений? Да и куда ты забредешь, неизвестно…Кто знает лес лучше лесника? Мне все равно тут надоело, а еще нужно писать про оборотней книгу…

— Ты и правда так думаешь? — Начал улыбаться я. Лесник быстро сдался и перешел на мою сторону, я чуть было подсознательно не принял противоположную, для сохранения привычного баланса.

— Конечно! Представь, в округе в оборотней верят лишь семьдесят процентов жителей!

— Да я не про то.

— Хотя это еще много, вот в электричество верит только тридцать два процента…

— Велуд, я не про…

— Я за свою жизнь знал всего лишь два вида оборотней, так что нельзя пропускать такой шанс…

У этого человека сейчас было на лице настолько счастливое выражение, словно он читал свои труды достойнейшим мужам лучшего учреждения по изучению животных — Башне Ферра.

— ВЕЛУД!!!

— Зачем орешь? — Удивился лесник, словно совершенно не слышал моих криков ранее.

— Ты лучший слушатель, которого я встречал… Если хочешь проводить, то идем сразу, как только соберешься.

— Ого, Редви, ты набрался решимости! Но от меня «сразами» не избавишься. Пойдем. Я уже собрал все, что нужно для похода, — довольно оскалился лесник, не заметив сарказма.

— Но с тобой же ничего нет!

— У меня с собой есть охотник, а моя профессия — знать лес. Причем что может быть приятнее, чем идти налегке? Воду для тебя я взял.

Настолько поразительно этот лесник знает свои «владения», что ему не нужна даже карта с харчевнями или постоялыми дворами!

Я кивнул.

Лес за Веорой с названием Вонгский — одно из страшнейших мест в стране, раза в два крупнее второго по величине леса, Серебристого. И, в отличие от него, лес совершенно не красивый. Везде колючки, паутина, засохшая кровь, жижа какая-то вязкая. Бывает, присмотришься — и поймешь, что топаешь по огромному котловану чьего-то следа. Прислушаешься — и сразу же услышишь чей-то вопль, и точно не распознаешь чей. Крики летят далеко, из самой чащи, которая, к счастью, все-таки относительно далеко. Шли мы уже долго, часа три, и Велуд, чтобы занять время, говорил:

— В этой части леса живность не сильно разнообразная — пауки да медведи, волки да дикари, великаны да однодневки, гоблины да меныры, мавки да хромты, вампиры да лесовики. А могут встретиться вонги или сенты, если очень не повезет. Забредают из чащелесья иногда.

— Сенты? Ведь это сказки? — С неуверенностью протянул я.

— Не-а. Просто других людей в страхе держат. А так — смотри в оба! Если увидишь серый камень, который шевелится — беги, — таинственным, гудящим голосом припугнул меня лесник. — Особенно если этот камень приближен по внешнему виду на антропоморфное толстое животное размером не выше пояса. Силы и злобы в нем хоть отбавляй.

— Вот спасибо, обнадежил, — улыбнулся я. — А оборотень сможет с ними справиться?

— Такой, как ты? П-ф-ф. Ни за что на свете. Эти злорадные демоны состоят как минимум на четверть из негативной энергии. Она придает сил, разве нет?

«Придает», — неслышно для Велуда встряла Совесть.

— Придает, — не стал врать я.

Теперь я начал всматриваться в каждый куст. К счастью, оборотню видно, что за темное пятно под деревом — растущий суслень, к осени уже обросший ягодами цвета янтаря, или злобное существо, желающее твоей мучительной медленной смерти в потоках боли, крови и выливающегося из тебя в жидком и пахучем виде ужаса. Все оставалось спокойно; правда, надоела стая лишних, непривычных звуков, но недавний барьер в моем сознании отодвигал их на задний план восприятия. На переднем плане неизменно были последствия недавних событий — начиная от плена у нелюдей и заканчивая розыском с наградой за мою голову. Ну, с живым телом в комплекте, конечно.