Оборотный случай - Иван Кононенко

— Вот спасибо, обнадежил, — улыбнулся я. — А оборотень сможет с ними справиться?

— Такой, как ты? П-ф-ф. Ни за что на свете. Эти злорадные демоны состоят как минимум на четверть из негативной энергии. Она придает сил, разве нет?

«Придает», — неслышно для Велуда встряла Совесть.

— Придает, — не стал врать я.

Теперь я начал всматриваться в каждый куст. К счастью, оборотню видно, что за темное пятно под деревом — растущий суслень, к осени уже обросший ягодами цвета янтаря, или злобное существо, желающее твоей мучительной медленной смерти в потоках боли, крови и выливающегося из тебя в жидком и пахучем виде ужаса. Все оставалось спокойно; правда, надоела стая лишних, непривычных звуков, но недавний барьер в моем сознании отодвигал их на задний план восприятия. На переднем плане неизменно были последствия недавних событий — начиная от плена у нелюдей и заканчивая розыском с наградой за мою голову. Ну, с живым телом в комплекте, конечно.

— Почему ты такой суровый? — Попробовал развеселить меня Велуд.

— Не понятно? — Огрызнулся я, продолжая идти, словно это от меня требовали самые ненавистные люди в мире и приходилось им повиноваться.

— Знаешь что… Если хочешь, задай мне абсолютно любой вопрос, и я на него непременно отвечу.

Для нелюдимого вредного лесника-социофоба, страдающего (ошибочка. Вообще-то ничуть не страдающего) эгоистичностью и излишней прямолинейностью, это было неожиданным заявлением. Одним на миллион. Как таким не воспользоваться?

Но что задать? Актуальные вопросы вроде «как мне выжить» или «Когда именно, собственно, я не выдержу всего этого и умру»? Или не сдаст ли он меня кому-нибудь… А как тогда спросить? Нужны ли ему деньги? Хотя пусть только попробует…

И тут вспомнилось, что мне толком нечего вспомнить о прошлом лесника. Он ничего не говорил, пока выхаживал мои тело и душу. И я даже представить не мог, чем же этот человек занимался раньше, где родился, кем были его родители. Дружил ли с кем-нибудь.

— Когда ты упоминал про книгу с оборотнями… Ты говорил еще про каких-то…

— Вот какой твой вопрос, — хмыкнул Велуд. — не знаю даже, что на него ответить. До тебя я знавал шакалов… и жуков…

Снова на его лице появилось выражение огромного счастья. Знакомое, но словно такое далекое, словно упущенное, которого не вернешь…

— Кто они были? — Выпалил я.

Лесник в начале пути подал пример, подняв палку и размахивая ей перед собой. Этот метод принес отличные плоды: сейчас конец палки был слоев в шестьдесят обмотан паутиной. Сейчас же палка прямо взлетела вверх, после чего хозяин поймал ее за «рукоять».

— Я и так много сказал. Твой вопрос закончился, — вздохнул мой спутник и словно нахмурился. Я почувствовал у него в глубине души что-то злое… Не могу сказать что — обида ли, зависть или попросту злоба. Но я попробовал сгладить ситуацию:

— Если я тебя обидел, только скажи!

— И что, если так? — Усмехнулся лесник. — Ничего страшного. Если рана ударила достаточно глубоко, неважно насколько давно, неважно, кто ты — обычный человек или оборотень со всемогущей регенерацией — она не заживет. Иногда душевные раны вообще никогда не заживают.

Наверно, лучше его пока что с этим вопросом прошлого все-таки не беспокоить…

Мы топали по лесу вплоть до ночи, и оба успели устать. Правда, я скорей морально, чем физически: мышцы могли влечь меня вперед еще долгие версты. Ничто по мере путешествия так удачно и хорошо не выходит, как чесать языками с человеком, которому есть что сказать. И лесник сегодня изо всех сил изливал мне душу: он рассказывал, и зачастую совершенно непонятными словами, про странные места, где ему приходилось побывать, и море, нет, океан разных курьезных слухов. Ему нравились укромные места — чем дальше, опасней и недоступней — тем слаще для души. В душе Велуда жил романтик-скалолаз, авантюрист-глубоководник, бродяга-пещерник. Слухи же были интересны и необычны, и оставалось только удивляться, сколько всего умудрялся услышать человек, который предпочитал разговору с людьми беседу с бурундучком. От меня требовалось кивать и согласным тоном мычать, когда он делал паузы.

По мере наступления ночи (я так долго болтал с Карио, что ночь теперь не заставила себя ждать) Велуд говорил все тише, чтобы не привлечь чужого внимания и чтобы мой слух уловил приближение любого врага, но прекратил рассказы лишь тогда, когда мы подошли к могиле неизвестного мага.

— Помнишь, куда убегала твоя подружка? — Спросил он.

— Она мне не… эх.

Я представил направление, прикинув, в какой стороне от моего лежащего обездвиженного тела находилась могила. Она была еще тут (значит, в округе трупоеды не водятся), поэтому задание было легким.

— Она убегала вот туда. Слушай, а это так важно?

— Когда за тобой погоня, скорей всего, ты будешь петлять. Но, зная природу оборотней, нельзя не учитывать естественный компас. Он не дает сбиться с выбранного направления. Шанс, что она его не сменит, конечно, всё равно всего двадцать процентов, но не нулевой.

Лес почти не орошался дождями, и должны были остаться следы. Запаха не было в помине — только магами воняло, как будто кто-то изобрел благовония с запахом магии и камня, из которого построена Гильдия Магов, и начал раздавать бесплатно, вследствие чего даже чернь пахла как уроды в фиолетовых мантиях.

— Кстати, когда уже ближайший постоялый двор? — Спросил я.

— Верст через двести, — после недолгих раздумий улыбнулся Велуд.

— А когда уже на привал в таком случае и где? Не возвращаться же домой!

— Как же так! Мы переночуем на свежем воздухе! — Вроде бы по-настоящему изумился лесник. — Или ты думал, что заснуть можно только под крышей?

— Конечно, нет! Но в диких условиях… Как бы тебе сказать…

«В диких условиях спят только плебеи и чернорабочие».

— Ничего, замараешь ручки, — понял Велуд.

Меня эти слова настолько ошарашили, что даже не нашлось в голове подходящей полочки с ответом. Довольствоваться пришлось полкой с непонятным недовольным мычанием, поскольку она была под рукой и к ней совсем не нужно было тянуться.

Кроме худшего дня в моей жизни, когда я стал убийцей и пролежал несколько часов на земле обездвиженный, мне никогда не приходилось спать в лесу. У меня даже нет палатки или, на худой конец, спального мешка! Нет подушки и хотя бы плаща! Хорошо только, что мантия мага просторная. Но это не убережёт от вполне понятных намерений всяких злых существ! Даже любая букашка сможет заползти мне в рот и укусить язык! Или паутину свить. А о комарах и говорить нечего! В этом периоде моей жизни вампиров, похоже, будет предостаточно… Хотя уже осень и этих мошек почти нет, но в лесу их должно быть раз в пять-десять больше. Да, умеет Велуд настрой испортить.