Оборотный случай - Иван Кононенко

— А ты тут откуда?!

«Не надейся, что я буду появляться только при превращении. Я — тоже часть сознания.»

— Тогда говори о себе как обо мне.

Пока что я говорил в полный голос, потому что некому было подслушивать этот однобокий разговор.

«Так ты запутаешься. Я есть я, ты есть я…»

— Наоборот!!!

«Ну вот, опять за свое. Я хочу спросить, зачем тебе ее искать.»

— Она должна знать, где найти моих друзей. Я их смогу спасти.

«И ты думаешь, что сможешь ее отыскать в лесу?»

— Я верю в чудеса. За жизнь со мной, бывало, случалось такое, так что не верить в чудеса было бы глупо.

«Пусть так. Я помню, о каких ты случаях… Действительно, приятные совпадения. Но теперь тебе нужно будет выложиться на полную!»

— Возможно, именно тогда я дам тебе полный контроль над телом. Когда найду лагерь нелюдей.

«Может, лучше отцу сказать? И никакой Ктори не надо. Он найдет!»

— Как вариант пусть будет. Но почему-то я думаю, что Ктори надо найти.

«Сердце подсказывает?» — Съехидничал злой голос.

— Да нет!.. Ты намекаешь…

«На любовь, да.»

— Издеваешься?!

«А что такого? Ты — самец, она — самка, вы оба — оборотни… Причем она же еще ничего! В Веоре никого симпатичней не отроешь!»

«Издеваешься, — понял я.»

«В каждой издевке есть доля правды», — глубокомысленно сказал Голос.

«Смотря в какой.»

«А чем же тебе эта не нравится?!»

«Знаешь, я еще не опустился до соблюдения исключительно твоих животных инстинктов! Характер от внешности не зависит!»

«Кто сказал?»

«Я сказал!»

«Ты молчишь!»

— Я сказал, — пробормотал я вслух. — Теперь доволен?

«Как раз-то и нет. Ты вслух сказал, а у меня в этом теле не настолько широкая власть… И не смогу ее захватить.»

«Почему?» — Отрадно было слышать это от соперника, пусть это была и часть моих собственных мыслей.

«Не могу сказать. Чувствую, что не получится, и всё.»

«Ну и отлично. Заткнись, и всё.»

«Я бы не стал так ко мне относиться. Лучше хоть иногда прислушиваться к углубленному твоему сознанию, к твоей совести.»

«Но ты же не моя совесть!»

«Не факт.»

Совсем обнаглел, но теперь еще и Велуда цитирует…

«Ах ты…»

«Совесть», — подсказал мне голос.

«Ты хочешь, чтобы я называл тебя так?» — Спросил я.

«Да. Называй меня Совестью.»

«Если будешь заслуживать. Вообще ты не совесть, а нечто обратное.»

«Даже если я буду делать что захочу, ты мне ничего не сможешь сделать!» — Этот голос явно показывал мне язык.

«И правда. Но когда-нибудь я тебе придушу.»

«А ты правду говоришь, решимость зашкаливает… Надеюсь, это произойдет нескоро. Давай к Ктори вернемся, это моя любимая тема!»

«Любимая тема у совести?»

«А разве нет? Вспомни, ты не выпускал ее из подсознательной памяти, пока был у Велуда. Втюрился!..»

«Нет, она просто может помочь мне спасти друзей! Она не такая как другие нелюди в том лагере!»

«А вдруг она тебе еще и физически поможет? Ух, как я это представлю, загривок дыбом становится…»

«Заткнись!!!» — Покраснел я.

«Я ведь правду говорю… Если серьезно. Она сильней тебя, стаж у нее больше. Ктори будет более действенной в рукопашной схватке».

«Попрошу ее помочь.»

«Но для начала ее надо найти! И верить в чудо, что она согласится тебя поддержать.»

«Ты что, решил ни с того ни с сего помочь мне найти друзей?» — Не поверил своим внутренним ушам я.

«Я и не отказывался от этой затеи. Ведь я — часть тебя, и мне хочется найти важных для себя людей. Моя задача — только предложить тебе альтернативы.»

«Диалог со своим вторым „Я“… Дожил. Сошел с ума…»

«Молчи уже. Я бы на твоем месте привык. Это особенность большинства оборотней. Просто некоторые рамки в голове начинают исчезать, и ты мыслишь свободней. Тогда одного типа мышления слишком много для человека, и внутри него рождается второе, иногда даже третье.»

«Откуда ты все эти факты вытягиваешь?»

«Я — живой пример оборотнического двуличия. Как же мне не знать? Ты знаешь, что у людей по четыре пальца на руках…»

«По пять.»

«Вот, видишь, ты даже поправить мою ошибку смог, то есть настолько хорошо знаешь. Почему бы и мне?.. Хорошо же. На улице вечереет, если ты быстро выбежишь, никто ничего не заметит. Беги в лес и ищи свою возлюбленную.»

«Возлюбленную?»

«Ну ладно, вас скрепляют только деловые узы…»

«„Отношения!“ Деловые отношения!» — Горячо поправил его я.

«Ну ладно, у вас такие отношения…»

«Молчи уже.»

В этом доме не было ничего, что напоминало бы о продолжении жизни, кроме меня и сонных мух. Жизнь уже давно здесь замерла, судя по слою пыли на паутине. Окошко уже давно лишили стекла, а из-за дырявой кровли очень удобно было бы по ночам любоваться звездами.

Мой взгляд привлекла чернильница и лежащий рядом листик. На нем было написано: «Мясо для тебя. Я у себя. У меня были люди, поэтому ты тут». Обычная лесниковская лаконичность, когда дело касается текста. А ведь хорошая идея! Как хорошо, что рождение в знатном роду — почти точный залог того, что тебя научат писать…

Через четверть часа было готово небольшое письмецо, написанное с обратной стороны листа. Адресованное моим родителям в Веору, оно гласило:

«Папа, мама, не беспокойтесь, со мной все в порядке. Этого клочка бумаги не хватит все вам рассказать, но это ничего, когда-нибудь у нас будет достаточно времени! Не могу сказать, где сейчас нахожусь, потому что меня должны искать. Это правда, я заражен, пожалуйста, никому не говорите, если будут спрашивать. Говорите, что уехал в Дерагол. Я скоро пойду искать Онира и друзей, сил должно хватить. Главное — узнать, где они находятся. Отец, проверь все домики лесорубов в дне пути от Веоры, а еще лучше — сразу узнай, где работали лесорубы Жог и Диц. Недалеко от домика и должно быть логово вампиров, которые нас взяли в плен. Постарайся спасти пленников, а я попробую это сделать сам, вдруг получится быстрее. Вернусь в город, когда и если будет оправдано мое имя. Кинт — предатель и вампир, схватите его. Мне очень вас не хватает. Ваш сын Редви.»

Потом «Ваш сын» я зачеркнул. И так понятно, кто такой Редви! После этого подумал, что они могут это неверно понять, например, что я не считаю уже себя их сыном. Пришлось зачеркивать зачеркивание. Вышло довольно грязно, и пришлось попробовать переписать слова, но они не влезли. В конце концов пришло в голову зарисовать эти слова вообще, чтоб не было видно, но в результате они все равно просматривались. Тогда помогла последняя задумка: вылить на эти злополучные слова оставшиеся чернила. Громадная гадкая липкая клякса засыхала долго, зато вполне сошла за восковую печать. А из Велуда получится отличный курьер.