Прорыв на Харбин - Афанасий Белобородов

Но давайте вернемся к штурму Муданьцзяна. Изменения, которые вносилась в ранее разработанный план, повлекли за собой новые поправки. Сначала атака была назначена на девять утра - надо было подождать, пока рассеется речной туман и артиллерия сможет вести прицельный огонь. Но поскольку артподготовку отменили, то и атаку перенесли на более ранний час, на семь утра. Предвижу вопрос: а почему на семь, почему не раньше - на рассвете? А потому, что только к шести утра генерал Свирс доложил, что 22-я дивизия заняла исходные позиции для наступления. И мы дали ему еще час времени, чтобы закончить последние приготовления.

В назначенный срок батальоны 22-я и 300-й дивизий без выстрелов и криков "ура" пошли в атаку. На восточном берегу реки, в главной полосе вражеской обороны, завязался очень напряженный бой с чередованием атак и контратак, с рукопашными схватками, вспыхивавшими то здесь, то там. Полки Панина и Бужака медленно, но уверенно пробивались через полевые укрепления к стан-ции Эхэ. Час спустя ударила реактивная артиллерия. Восточный военный городок и доты на высотах заволокло дымом, громадной силы взрывы говорили о том, что мины "катюш" попали в склады боеприпасов. Вышли вперед танки Анищика и Морозова, прошла на Муданьцзян штурмовая авиация. И вот обнадеживающий доклад от командира 300-й дивизии:

- Полк Панина на станции Эхэ, танки атакуют мосты.

А десять минут спустя:

- Мосты взорваны.

- Все три? - переспросил генерал Скворцов.

- Все!

- Ваше решение?

- Обе танковые бригады и самоходные дивизионы направляю дальше, на Эхэчжанъ, к южным мостам. Пехота готовит подручные средства, будем форсировать реку здесь, у взорванных мостов.

Скворцов смотрит на меня. А что тут скажешь? Правильно действует полковник Лубягин.

- Скажи Лубягину про понтоны,-напомнил я.

Он кивнул, сказал в трубку:

- Решение утверждаю. Посади полк Бужака десантом на танки. К тебе направлена мостовая рота старшего лейтенанта Хромова. Встречай.

Положил трубку, обернулся ко мне:

- Обрадовали мы Лубягина.

Еще бы! Ведь сколько ни торопили мы понтонко-мостовые батальоны, они безнадежно опаздывали. И люди тут не при чем, они работали без сна и отдыха, на своих плечах тащили тяжелые машины через горы и болота. Но машины были изношенные, по два-три года отслужили они на войне, отсюда и частые поломки. Поэтому, когда явился к нам старший лейтенант из 13-го Варшавского понтонно-мостового батальона и доложил, что десять машин с понтонами прибыли в наше распоряжение, это оказалось приятной неожиданностью.

- Вот одолжили! - сказал генерал Скворцов.- Ваше имя, товарищ старший лейтенант?

- Хромов Михаил Васильевич!

- Фронтовик! - заметил Скворцов, глядя на его ордена.

- Так точно! С сорок первого года.

- Готовы к выполнению задания?

- Готовы.

И старший лейтенант Хромов со своей ротой и японскими трофейными понтонами выехал к станции Эха, к взорванным мостам, и вскоре под огнем врага начал наводить наплавной мост.

Между тем попытка 300-й дивизии с ходу, на подручных средствах, переправить батальоны через реку, к восточным пригородам, не принесла успеха. Шесть дотов опорного пункта, что на высоте за мостами, вели сильный огонь. Траншеи японской пехоты тройным ярусом от уреза воды и вверх опоясывали высокий берег. Оттуда били десятка пулеметов, вода кипела фонтанчиками от пуль.

- Ничего, осилим! - сказал генерал Скворцов.- Николай Карпович взялся за них крепко.

Действительно, 22-я дивизия Николая Карповича Свирса, наносящая вспомогательный удар, наступала на северную окраину Муданьцзяна так энергично, что ее продвижение стало в эти утренние часы решающим для успеха штурма вообще. Без танков и артиллерии она быстро прорвала укрепленные позиции противника на западном берегу реки. Видимо, ночная переправа шести батальонов в районе хуалиньских мостов ускользнула от внимания японцев. Иначе ничем не объяснишь запоздалую реакцию вражеского командования. Стремительная, без выстрела, атака 211-го и 246-го полков застала его врасплох.

В девять утра генерал Свирс доложил:

- Полк Левченко ворвался на железнодорожную станцию.

Двадцать минут спустя:

* Полк Орлова овладел кирпичным заводом.

В десять утра:

- Левченко ведет бой за северную окраину, Орлов- за северо-западную. Батальон майора Головко пробивается к центру города. Японцы подожгли военные склады.

Успех 22-й стрелковой дивизии, особенно 211-го полка Петра Тарасовича Левченко, создал перелом в боях за Муданьцзян. Противник дрогнул. Его части, оборонявшиеся за рекой, в восточных пригородах, стали поспешно отходить, чем и воспользовался немедленно полковник Лубягин. Полки его 300-й дивизии форсировали реку близ восточных мостов.

В тяжелом положении оказались части японцев под станцией Эхэ. От города они были отделены рекой и потому бросились к южным мостам у пригорода Эхэчжань. Но танкисты 77-й и 257-й бригад обогнали отступавшего противника и с ходу ворвались в Эхэчжань. Единственная еще не взорванная переправа оказалась в наших руках. Это был второй крупный боевой успех утром 16 августа. Танкисты не только обеспечили удобную коммуникацию для полков 26-го корпуса, завязавших уличные бои, но и вышли в тылы вражеской группировки, которая оборонялась против 65-го стрелкового корпуса 5-й армии генерала Г. Н. Перекрестова. Мы поддерживали с ним радиосвязь, и около десяти утра он сообщил, что его авангарды выходят к станции Ухэ с востока. Вскоре части генерала Перекрестова подошли к этой станции и, оставив нам переправочные средства (понтонно-мостовой батальон), продолжили наступление вдоль железной дороги на юг, на город Нинань{47}.

Обстановка, сложившаяся под городом Муданьцзяном к середине дня, настраивала на мажорный лад, однако мы не обольщались. Японцы взрывали и поджигали важные военные объекты - явный признак того, что они не надеются удержать город. Но это не означало, что они отдадут его без боя. Наоборот, будут драться за него, и чем сильнее увязнем мы в уличных боях, тем больше времени дадим японскому командованию для ответных действий, для создания прочной обороны на пути к Харбину или для контрудара. Поэтому и нам следовало подумать о ближайших перспективах и постараться немедленно развить успех. Для этой цели штаб армии мог использовать 59-й стрелковый корпус. Его части продолжали марш по дороге Линькоу -Муданьцзян и передовым отрядом уже вышли к станции Яоцзыгоу, что в 20 км севернее Муданьцзяна. По нашим расчетам, главные силы корпуса Ксено-фонтова должны были уже 17 августа сосредоточиться в районе станции Хуалинь. Поэтому 1-я Краснознаменная армия сможет без паузы продолжить наступление по линии Китайско-Восточной железной дороги - от Муданьцзяна на Ханьдаохэцзы и далее на Харбин. Но пока это были только перспективы. Многое зависело от того, насколько быстро мы овладеем Муданьцзяном.