Господин - Елена Тыртышникова

– Лиар? - Слай по обыкновению отвлёк, сбил с мысли - и взамен восторгу явилось грубое, пошлое сравнение. Солнечная паутина исчезла - разум предложил более привычную сеть лазерной сигнализации, пещера утратила очарование. - Вода. Хорошая. Чистая.

Малютки-геккоманды, видимо, не любили обманывать - рядом с зевом в бесконечность, которым теперь казался проход, звенел и серебрился тонкий, но высокий водопад. Его окружал другой, хрустальный - глаз с трудом отделял каменный лёд от настоящей воды. Тот и другая радужно искрились и текли, менялись и не желали стоять на месте. Они, переплетаясь, проложили путь от обвисшего сталактитами потолка до кривоватого пола, а затем уходили ниже, в проточенную за годы дыру… в царство мёртвых - никак не меньше.

За водопадом, словно вмёрзнув в хрусталь, распласталась ящерка. Не очень большая, чуть длиннее ладони с вытянутыми пальцами; половину кофейного, в чёрно-коричневых зёрнышках и молочных росчерках тела занимал полосатый хвост; кружевную салфеточку брюшка сторожили четыре когтистые лапы-звёздочки; повёрнутая в сторону, плоская головка смотрела вдаль немигающими глазами. Чешуйчатая хозяйка водопада походила на драгоценное украшение, а не на живое существо.

– Топазовый геккоманд, - Слай гордо улыбнулся - точь-в-точь гениальный, но молодой ювелир перед самым первым своим покупателем.

– Ищет топазы? - совсем по-детски удивился Берри.

– Нет, - столь же непосредственно изумился в ответ фиалкиец. - А что? Такое возможно?

– Почему нет? - пожал плечами командир. - Если Мех не сказки рассказывает, портняжкина шавка на золотые жилы натаскана.

– А, длинноух, - абориген вздохнул, явно сожалея об упитанном "кролике". Затем отмахнулся, отгоняя наваждение. - Нет, геккоманды ничего не ищут - просто рядышком селятся. А кто им имена придумывает, не знаю.

Слай подставил сложенные лодочкой ладони под струйку, напился. Берри последовал примеру - вода оказалась восхитительно вкусной и до ломоты в висках холодной, словно бы и впрямь была заточена в ледяной, а не хрустальный желоб.

– С заснеженных пиков, - фыркнул юноша, плеснув себе в лицо.

– С заснеженных? Пиков? - уточнил командир. Перед глазами стояла покинутая недавно лесостепь - холмистая, с гигантом-секиймецем, но без всякого намёка на…

– Не спрашивайте, Лиар - всё едино не поверите, а горы маячили за рощицей, под которой мы спрятались.

То ли подстёгнутое воображение, то ли зрительная даже не память, а подсознание радостно подкинуло картинку - расплывающиеся в жарком мареве очертания чего-то громадного, тенистого и далекого. Прямо за гостеприимными деревьями.

– Как мы осчастливим остальных? - Берри решительно сосредоточился на насущных проблемах. Вода буквально исцелила его - капитан наконец-то смог расстаться с менталом, без телепатии стало легче, хотя головная боль никуда не делась - всего лишь притаилась на время.

– Для таких случаев здесь секрет должен быть, - фиалкиец опустился на колени у валуна рядом с источником. - Заначка.

– Так, а еда там есть?

– Наверняка. Но не для нас - контрабандисты только одну с нами воду пьют, жрут они всякую дрянь…

Берри не стал спорить, а вернулся к созерцанию пещеры - удивительно, но зов Слая спас капитана от неминуемой гибели. Ослеплённый великолепным убранством подземной залы - сейчас-то он отчётливо видел, что это не солнечный свет, хотя и не понимал, что же это такое, - командир чудом не ухнул в пропасть. Кривоватый туннель геккоманд, как и обвалившийся ход, вывел добытчиков не в саму пещеру, а на выступ, карниз - настоящую смотровую площадку. Но здесь, в отличие от Леопардового зала, природа не озаботилась удобным спуском.

Гость Фиалки осторожно выглянул за край - внизу кто-то бродил. Местные, кхм, шахтёры?

– Странный у вас мир в занебесье, Лиар, - неожиданно сказал Слай. Памятуя о прошлом разе, Берри послушно отошёл от любопытной бездны и вернулся к ящерке и воде. Фиалкиец - кто бы сомневался! - открыл тайник контрабандистов и сосредоточенно рылся в очередном сундуке. - Странный. Неправильный.

– С чего бы?

– С того, Лиар. Как мир может быть правильным, если даже такой человек, как госпожа Георгия - понятливый, заботливый, мудрый… - из ящика явилась связка дров, Слай отделил тройку - снова факелы. Затем вытянул две объёмистые фляги - Берри обмыл их и наполнил. - Даже она не сообразила, что следует кормить единственного воина в отряде!

– Тебя, что ли? - насмешливо хмыкнул капитан, хотя отлично понял, кого имел в виду абориген.

– Я - воин? - удивился тот. Искренне удивился. Его, сейчас антрацитово-чёрным, глазам было больше доверия, чем наивно-голубым, которыми Слай сверкал на "Фениксе". - Если я руками-ногами машу, то, скорее всего, танцую… Вас, Лиар. Наверное, стоило бы и бортнича… хотя нет, его - бесполезно, он чересчур огромен.

Отобрав нужное, юноша вернул чужое добро в сундук, досадливо прищёлкнул языком.

– Что такое?

– Нехорошо. С совестью бы поговорить - берём, а ничего взамен не оставляем.

– Так, нечего, - начал Берри и осёкся, догадавшись. - Сверхновая! Миш, что ты оставил в том, первом ящике?

– Жезл для света… мм-м, фонарь, то есть "вечник", - невинно улыбнулся проводник. - Гнм… контрабандисты - народ ушлый, умелый. Они разберутся.

Командир лишь махнул рукой.

Глава 11. За краем небес

Памяти нет веры! (Театральная присказка)

Они смотрели на это снова и снова.

Тень "Огонька", как дубинка рёбра, пересчитала кривоватый клин-веретено деревьев. Сверху лесок на всхолмье более всего походил на обожравшегося червяка: головка нацелена на столбы пара и дыма - планетолог честно признался, что не понимает этого образования. Не гейзеры, не вулканы. Вряд ли шахты - чересчур для средневековья, да и химический состав воздуха был не для кислорододышащих. Час-два в дыму - и жизнь мучительно заканчивалась, хотя уже в тройке километров существование отличалось чуть ли не комфортом. Для детального анализа не хватало данных - отправленный в активную зону старенький зонд всё-таки накрылся (видимо, сенсоры дали сбой) и исчез, не успев передать ничего полезного. Второй аппарат затерялся, пока "Феникс" летал к Азтону.

Жирный хвост "червячка" указывал на горную гряду. Сходство с кольчатым землероем усиливала широкая полоса травы более тёмной, чем окружающая. Она будто бы продолжала рощицу вплоть до заснеженного хребта.

Тёмное отражение корвета соскочило с деревьев на луг и побежало к одинокому, не принятому в лес гиганту (ксенобиолог от такой красоты каждый раз пытался захлебнуться слюной). Потом картинка дёргалась - и красный звездолётик капитанова дружка взрывался, корёжа и опаляя ни в чём не повинного аборигена (этот кадр едва не уложил исследовательскую группу с сердечным приступом, благо ребята в ней подобрались циничные, а физик с планетологом по одной из смежных профессий были взрывотехниками). Однако самое интересное начиналось потом.