День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Террористы удерживают их насильно, под угрозой оружия?

— У меня таких данных нет, — решительно мотнул головой русский лейтенант.

— Насколько я знаю, это стандартный прием террористов — прикрываться гражданскими, как щитом.

— Возможно, это тактика террористов, но не партизан. Те люди в Нижнеуральске сражаются во благо России, так же, как и мы, пусть каждый видит это по-своему. И они не станут трусливо подставлять своих братьев под наш огонь, спасая свои жизни. Вы видели колонны автобусов на шоссе? Их организуют те, кого вы называете террористами. Они намерены эвакуировать из города всех, кто сам этого захочет, это полностью их инициатива. Каждый житель вправе беспрепятственно покинуть Нижнеуральск, никто никого не пытается удерживать силой.

— Кажется, вы испытываете симпатии к этим партизанам?

— Они — патриоты, готовые умирать ради светлого будущего своей родины, пусть у них об этом будущем особое представление. Они не пытаются продать нашу страну, ее землю, ее недра, не устраивают показательных казней, чтобы запугать толпу. Они действуют жестко, но не жестоко, четко делят всех на своих и чужих, без лицемерия и двойных стандартов.

— И вы готовы стрелять в этих людей?

Во взгляде лейтенанта, молодого парня, лет двадцати трех, вдруг сверкнула сталь. Не осталось и следа от растерянности, только холодная решимость. Гарри Хопкинс ощутил исходящую от этого юного офицера, вряд ли оставившего стены военного училища больше года назад, ярость, тщательно скрываемую, расчетливую, готовую вырваться наружу из груди неудержимой волной.

— Я надел форму потому, что она, эти погоны, позволяют мне сделать больше, чем многим другим, для восстановления мира и порядка в России. Все мы, кого вы здесь видите, стараемся удержать хаос, не пустить его в свои дома. Если нам дадут такой приказ, мы войдем в город и очистим его. В этой стране одна власть, один закон, его мы и будем защищать!

После такой отповеди Хопкинс вдруг понял, что задавать еще какие-то вопросы уже глупо. Он услышал все, что мог рассказать русский офицер, вместе со своими солдатами, сейчас спокойно курившими в сторонке, готовившийся к бою и, вероятно, к смерти.

— Пожалуй, стоит посмотреть поближе на лагерь беженцев, — предложил репортер. — Билли, сворачиваемся. Здесь закончили.

— Не думаю, Гарри. Кажется, сюда едет наш старый знакомый!

Посмотрев в указанном своим оператором направлении, Гарри Хопкинс увидел двигавшиеся по раздолбанному проселку русские «Тигры», уже знакомые британцам легкие бронетранспортеры, похожие на подросшие «Хамви». На одном из них был установлен турельный пулемет пятидесятого калибра, второй не нес никакого вооружения, но над его корпусом топорщилось множество штыревых антенн.

Лейтенант, узнав командирскую машину, рысью бросился к своим бойцам, на ходу громко выкрикивая команды. Полицейские побросали недокуренные папиросы, выстраиваясь у обочины, вытягиваясь по стойке смирно.

«Тигры» остановились, съехав с проселка. Из головного броневика на землю спрыгнули полицейские, целое отделение, восемь человек в полной экипировке, один из которых был вооружен пулеметом «Печенег». Когда они образовали жидкое оцепление, чисто символическое, из второй машины выбрался никто иной, как командующий бригадой, теперь тоже снаряженный по-боевому. Он был крепко перетянут ремнями подвесной системы, надетой поверх тяжелого армейского бронежилета. В набедренной кобуре полковника Катышева торчал штатный девятимиллиметровый «Грач». Безразличным взглядом скользнув по дернувшимся при его появлении репортерам, комбриг развернулся к бодро подскочившему командиру взвода, занимавшего блокпост.

— Лейтенант, как обстановка?

— Все в норме, господин полковник! — молодой офицер по-уставному обратился к командиру.

— Значит, такое дело, лейтенант. Мы посылаем в город разведгруппу, в дачный массив. Пойдут по этому шоссе, мимо тебя. Их прикроют с воздуха, но может потребоваться наземная поддержка. Повиси на частоте, на восьмом канале, по запросы будь готов двинуть бронегруппу.

— У меня же людей раз-два и обчелся, — развел руками вновь растерявшийся лейтенант.

Отставить разговоры! Пусть пара БТР будет готова выступить в любую секунду! Вопросы?

— Никак нет, господин полковник! Разрешите идти?

Командующий нетерпеливым кивком отпусти озадаченного лейтенанта, для которого война стала близка, как никогда. А к полковнику тотчас подбежал Гарри Хопкинс.

— Сэр, вы посылаете разведку в город? Мы с моим напарником хотим присоединиться к вашим парням, полковник!

— Какого черта? — Катышев нахмурился: — Я не собираюсь устраивать сафари для иностранцев, которым больше нечем заняться! Это не прогулка, мать вашу!

— Мы не туристы, полковник. Мы оба бывали в переделках, не стоит с нами нянчиться. Вы забыли, кем санкционировано наше пребывание здесь? Я все равно добьюсь своего, быстрее или позже, и это не будет приятно и легко для вас!

— Кретины! Вас там могут убить! Думаете, партизаны не готовятся к нашему появлению! Мины, снайперы, черт знает, что еще они припасли! Мои люди давали присягу и знают, на что идут, а вы тут просто случайные гости!

— И, тем не менее, — упорствовал Хопкинс. — Я хотел бы взглянуть на работу ваших бойцов поближе. Показать всему миру, как русские полицейские борются с терроризмом! Мы же не в бой рвемся, полковник! И, уверяю, что бы с нами ни случилось, вас в этом никто не станет винить!

— Черт с вами, — раздраженно махнул рукой Катышев. — В случае опасности немедленно разверну группу. Надеюсь, этого вам хватит, чтоб надолго потерять тягу к острым ощущениям. Ждите, группа будет на блокпосту через десять минут!

Командующий, сопровождаемый своими офицерами, вернулся к машинам, а Хопкинс, с прищуром взглянув на оператора, возившегося с камерой, произнес:

— Второй раунд, Билли! Думаю, нам будет, чем отчитаться перед Шарпом!

Бойз тоже усмехнулся в ответ, стараясь не выдать охватившего его волнения. Давно, очень давно ему не доводилось бывать в настоящем бою, где приходится сперва нажимать на курок, а потом думать, что ты сделал. Но он сам выбрал такую работу и был готов еще раз сунуть голову в пекло. Вот только отчего-то вдруг сильно засосало под ложечкой.

Разведывательный отряд, к которому разрешили присоединиться британцам, выдвинулся к городу через пятнадцать минут. Хмурый офицер с четырьмя звездочками на погонах и в полной экипировке указал репортерам на массивную четырехколесную машину. На ее крыше был установлен на турели крупнокалиберный пулемет.