Повелители теней - Майкл Кобли

Наполнив вином бронзовый кубок, он приблизился к северянину.

— Вы очень тактичны, мастер Коррен, — начал он. — Остальные члены вашей делегации, кажется, считают Крусивель пустыней.

— У них есть на это основания, ведь у вас так мало новобранцев, — возразил Коррен. — Некоторые из них могут зайти даже так далеко, чтобы заявить, что Редут открыт и незащищен.

Мазарет усмехнулся и покачал головой:

— Это не так, совершенно не так. Крусивель окружен кольцом постов, отряды разведчиков и следопытов регулярно патрулируют все подступы к нему. Ни враг, ни друг не сможет подойти незамеченным, а постоянный гарнизон из шестидесяти опытных рыцарей представляется мне более чем достаточным для отражения внезапных атак, учитывая наше местоположение.

В глубине души он сожалел о вчерашнем отбытии двух новых формирований. Крусивель действительно выглядел пустынным, а наличие еще двухсот пятидесяти рыцарей усилило бы его позиции на переговорах. Но Совет Севера прибыл на три дня раньше назначенного срока и застал его врасплох.

— Скажите мне, господин Командующий, — обратился к нему Коррен, — как вы описали бы ваши отношения с капитаном Волином и Детьми Охотника?

Мазарет задумчиво потягивал из кубка розовое вино. Не было секретом, что Дети Охотника и некоторые северяне враждовали друг с другом.

— Дружеские, — ответил он. — Мы плодотворно сотрудничаем.

— Насколько их участие важно в предстоящей кампании?

Мазарет улыбнулся:

— Важность их присутствия нельзя недооценивать.

Коррен понимающе кивнул и отпил из бокала.

— Вы оценили бы их так же высоко, как и собственные войска?

— Без малейшего колебания.

Северянин пристально посмотрел на него:

— А что бы вы сказали, если бы я предложил вам тысячу прекрасно обученных и вооруженных воинов?

Мазарет постарался скрыть свое изумление и только слегка приподнял бровь:

— Я бы спросил: каковы ваши условия?

— Их мало, и они совершенно откровенны. Мы просим вас отложить кампанию на месяц…

— До конца сезона Сбора Урожая.

— Именно. И мы поддержим вас во всех начинаниях, касающихся Беш-Дарока.

Мазарет по-новому уважительно смотрел на своего собеседника, впечатленный всем услышанным.

— Атаковать самого могучего могонского военачальника? Интересно. Но что заставило вас считать, что мы готовимся к столь рискованному предприятию?

— Мы сосчитали количество припасов, которые вы и Дети Охотника запросили за последний год, а потом приняли во внимание отчеты наших людей в Северном Катризе и самом Беш-Дароке. — Он пожал плечами. — Они сразу же сказали, что в этой части страны у вас больше всего союзников, больше, чем вы указали сегодня утром. Они могут быть там только с военными целями, например для осады Беш-Дарока.

Командующий покачал на руке тяжелый кубок.

— Надеюсь, вы позволите мне посмотреть эти отчеты.

Коррен улыбнулся:

— К сожалению, мне не разрешили привезти их с собой. В наши дни путешествия опасны.

— Я понимаю. Но будьте уверены, мастер Коррен, если в наши планы и будет входить продвижение по северным Великим Равнинам, то только в свете развития событий на юге. И даже тогда…

Он не закончил фразу, Коррен понимающе наклонил голову.

— Однако, — продолжал Мазарет, — не в моей компетенции отложить кампанию на указанный вами срок. Планы уже одобрены и приняты, нельзя прервать их осуществление.

— Я понимаю. — Дов Коррен допил остатки вина и посмаковал его. — Значит, нам нечего больше обсуждать сегодня, господин Командующий. Начало положено, я с нетерпением жду продолжения переговоров после полудня. А теперь мне необходимо обсудить кое-что с моими товарищами.

Глядя, как северянин осторожно ставит пустой бокал на круглый столик, Мазарет осознал, что появившаяся в их отношениях трещина никогда не исчезнет. Коррен видел в нем не главу армии, а досадную помеху в осуществлении планов Совета Севера. Это напомнило Мазарету об интригах при Императорском дворе, когда одно слово иногда действовало сильнее, чем кинжал убийцы.

Дов Коррен на миг остановился на пороге и достал из-под плаща небольшую коробочку.

— Какой я рассеянный. Господин Командующий, я едва не забыл передать вам это.

Мазарет взял коробочку, поднял крышку и достал оттуда пергамент.

— Это подробный список наших ближайших поставок, — пояснил Коррен. — Все прибудет с побережья Долбара через несколько дней.

Мазарет пробежал глазами несколько строк и поднял голову, стараясь сдержать свое возмущение:

— Но это наверняка ошибка. Почти все урезано более чем вполовину. Одежда, стрелы, железо, инструменты, фураж… фуража меньше четверти от того, что мы просили.

Коррен кивнул, на его лице было написано сочувствие.

— К несчастью, на несколько наших караванов напали могонцы, а поскольку корабли не могут ждать, мы решили отправить то, что осталось, надеясь, что другие союзники смогут восполнить недостающее. — Он улыбнулся. — Они, конечно же, смогут. Итак, мой господин, до встречи?

— Я должен был ответить этой змее по-другому, — горько произнес Мазарет.

— Не слишком дипломатично, — согласился Бардоу, намазывая масло с травами на толстый ломоть хлеба, который он потом накрыл изрядным куском сыра. — Но это можно понять.

— Он хочет поссорить нас с Детьми Охотника, это очевидно. Но в чем его конечная цель? — Мазарет забарабанил пальцами по столу. — Зачем они по собственному почину поддерживали нас и Детей Охотника почти четыре года, и вдруг, когда все планы начали осуществляться, они суют нам палки в колеса?

Сотрапезники сидели за квадратным столом в небольшом архиве в центральной части храма. Крошечные свечки в металлическом подсвечнике бросали яркие желтые отсветы на стеллажи, от пола до потолка забитые свитками, книгами, связками пергаментов, коробочками и шкатулками всевозможных видов. Здесь пахло пылью и кожей и еще тянуло дымом от топящейся в углу железной печки.

— Дов Коррен, возможно, сказал правду, — пробормотал Бардоу с набитым ртом.

Мазарет некоторое время смотрел на Архимага:

— Думаешь, это возможно?

Бардоу поднял бровь:

— Сомневаюсь. Но, учитывая наши общие дела, нам лучше сделать вид, что поверили. Тогда мы несколько лишим его равновесия, он не сможет понять, действительно ли мы так доверчивы или чрезмерно хитры. И там, где он будет вести одну игру, у нас будет две.

Мазарет откинулся на стуле и нахмурился. Переговоры и дискуссии были частью его обязанностей с момента появления в Крусивеле, но он до сих пор ненавидел все эти догадки, обманы, стремление к собственной цели, лицемерно прикрытое высокими словами. Ему повезло, что у него в советчиках последние годы были Бардоу и Джилли, они гораздо лучше него чувствовали настоящие мотивы и тайные цели.