Повелители теней - Майкл Кобли

Теперь же, хотя Истрегул сидел в массивном кресле из дерева и металла, Бернак с уверенностью мог заявить, что он гораздо выше того, который ему привиделся. У Истрегула была крупная тяжелая голова с длинной черной бородой, сужавшейся к концу, длинные волосы были тщательно расчесаны и уложены на плечи. Черные завораживающие глаза смотрели из-под мохнатых бровей, полные широкие губы кривились в подобии улыбки. Бернак не глядя догадался, что гонец и Обакс упали на колени, как это было принято в окружении Истрегула.

— Приветствую тебя, брат, и добро пожаловать в это скромное пристанище! — Голос его был низким и глубоким, в нем звучала сила.

Бернак тоже изобразил улыбку.

— Привет и тебе, — ответил он, рассматривая пышную обстановку. — Да, спасибо. Наверное, ты захочешь сохранить всю эту мебель, когда будешь перебираться в другое… пристанище. Надеюсь, это произойдет уже скоро, поскольку я должен проделать массу работы…

Бернак замолк, когда Истрегул откинул голову и захохотал.

— Досточтимый брат, — начал он, продолжая недобро улыбаться, — у меня нет нужды переезжать куда-либо. Я здесь, и я здесь и останусь.

— Насколько я понял, командовать Сидением буду я.

Истрегул лениво поднял руку и щелкнул пальцами.

В шатре мигом установилось гробовое молчание, а Бернак уважительно приподнял бровь.

— Ты ошибаешься, — ответил Черный Жрец. — Ты будешь командовать армией, разрабатывать военные планы и руководить наступлением, когда мы выйдем отсюда. Все остальное сделаю я.

— Ты меня озадачил, брат. Что же еще остается? Чем же занят ты? — Бернак подошел к ковру, сотканному из шелка с золотом. — Расскажи, мне интересно.

— У моих учеников очень много работы. — Истрегул откинулся на спинку своего кресла. — Несмотря на шестнадцать лет, прошедших с момента завоевания, Слуги и их подручные так и не смогли искоренить ересь культа Матери-Земли. Пока мы тут с тобой говорим, моя воля направляет моих старших учеников, давая им силы и понимание. Все это осуществляется с помощью верных слуг, сидящих по сторонам от меня.

— Они связывают души?

— Да, и делают многое другое.

На какой-то миг перед мысленным взором Бернака возникло лицо Нерек, но он прогнал видение.

— А твои ученики, — спросил Бернак, — они обычно одеты так же, как и эти рабы?

— Да, совершенно одинаково, в красное.

— И ты даешь им с собой различные символы, заклинания, священные тексты, литании и прочее?

— Все, в чем они только могут нуждаться.

Бернак медленно кивнул.

— Это должно работать, — произнес он, не обращая внимания на холодный неподвижный взгляд своего брата. — Создать ложную веру, а потом подменить ею умирающую настоящую. Какая самоотверженность. Странно, что я не заметил на штандартах твоего лица.

— Должна быть некоторая загадочность, — задумчиво ответил Истрегул. — Но если ты считаешь, что это выглядит слишком искусственно, тебе следует посмотреть, какие культы создали для себя Трэлор и Гразаан в Ангатане и Юларии.

— Это оправдывает тебя, — усмехнулся Бернак. — Когда последний из этих жалких магов окажется в наших руках и Великий Принц проявит себя в истинном виде, — он сделал сметающий жест, — все это будет отринуто прочь.

Холодный взгляд Истрегула застыл, на лице заиграла загадочная улыбка.

— Как скажешь, дорогой брат, как скажешь.

И тут Бернак вдруг понял правду: Черный Жрец так же мечтал расстаться со своей индивидуальностью и кануть в забвение, как и сам Бернак. Его выдавало то удовольствие, которое он явно получал, играя со всей силой и создавая себе окружение.

И было кое-что еще. Бернак ненавидел его, инстинктивно и мощно, он знал, что никогда его чувства не изменятся. И он понимал, что эта яростная ненависть пришла оттуда, из темной тени в глубине его сознания.

«Пора убираться отсюда», — подумал он. Бернак взмахнул рукой и повернулся лицом к Истрегулу, радостно улыбаясь:

— Брат, это была весьма содержательная беседа, но у меня очень мало времени. — Он поманил пальцем Обакса, который тут же поднялся с колен. — Нам следует подумать о том, что, возможно, подготовил нам Ясгур. Мне пора идти…

— Ах да, Ясгур. — Истрегул поднялся во весь свой впечатляющий рост. — Есть новость, которой ты не можешь знать, поскольку она пришла незадолго до тебя.

Бернак замер, следя за его движением.

— Сын Хергуна прислал гонца, он и его войско прибудут сегодня к вечеру. — Широкая улыбка появилась на его бородатом лице. — Он собирается принять участие в Кровавом Сидении. А это означает, что тебе необходимо разработать новый план.

Бернак ничего не ответил, он едва заметно кивнул и вышел в сопровождении Обакса, полный смутного ощущения, что его каким-то образом обвели вокруг пальца.

ГЛАВА 14

Холодный воздух пахнет дождем.

Ветка дрожит.

Желтые листья ковром застилают озеро.

Пестрые птички играют в ветвях.

Перо на траве.

Гроза издали сизые тучи свои созывает.

Дов Коррен, председатель Совета Севера, стоял у высокого окна, водрузив одну ногу на невысокую скамеечку, и, потягивая вино, рассматривал Крусивель. В небе над ним неслись рваные облака, время от времени закрывая собой полуденное солнце. Главная дорога, идущая вдоль берега озера, была заполнена народом: отряды рыцарей возвращались с учений или со службы, конюхи вели лошадей в конюшни, женщины несли к воде и от воды белье, горожане, вышедшие погулять при солнышке, останавливались поболтать со знакомыми.

— Будьте уверены, господин Командующий, на меня все произвело сильное впечатление, — произнес он. — Я только думал, что все будет… больше. Оживленнее.

Он улыбнулся извиняющейся улыбкой, и Икарно почувствовал приязнь к этому человеку. Только что закончившаяся встреча с восемью членами Совета Севера истощила его терпение до предела. Некоторые из них, те что постарше, совершенно не вникали в суть дела, Джилли предупреждал его об этом перед отъездом:

— Наверняка сюда приедут какие-нибудь Рабул, Фринок или Вуруаг, старые тупые жабы. Но их председатель обычно совсем не такой, скорее всего это будет Дов Коррен. Он прекрасно говорит, физиономия как у заядлого скандалиста, а мыслит он как долбарский ростовщик.

Мазарету Дов Коррен показался скорее азартным бойцом, а не обычным скандалистом. У него была огромная грудная клетка, ростом он оказался с Мазарета и, как и обещал Джилли, красавцем его нельзя было назвать. Квадратная голова, лысая и гладкая, сломанный нос, тяжелые челюсти придавали его облику основательности и даже тяжеловесности. Но в глазах светился живой ум и интеллигентность, а одежда: серые штаны, светло-коричневая рубаха и темный плащ — была самого высокого качества. Плащ со множеством карманов, но простого покроя, без отделки и нашивок, единственное украшение, которое носил Коррен, было кольцо на пальце, простое серебряное кольцо без камней и гравировки. Мазарет почувствовал себя рядом с ним, в своей старой кольчуге, неряшливым и неуклюжим.