Искатель. 1993. Выпуск №6 - Фредерик Дар

Поллока нимало не расстроило только что совершенное убийство. За последние три месяца он видел столько зверств, столько мертвых женщин, сожженных хижин и иссыхающих скелетов, оставленных конницей софов выше по течению реки Киттам, что чувства его притупились. И беспокоила лишь уверенность в том, что случившееся сегодня — только начало.

Поллок злобно обругал чернокожего, рискнувшего обратиться к нему с вопросом, и вошел в палатку, разбитую под апельсиновыми деревьями. В палатке лежал Уотерхауз. Поллок испытывал отчаяние сродни тому, которое чувствует мальчишка на пороге кабинета директора школы.

Уотерхауз еще дрых после очередного приема левомицетина, и Поллок опустился на стоявший рядом с ним ящик. Раскурив трубку, он стал дожидаться пробуждения Уотерхауза. Вокруг валялись горшки и орудия труда, которые Уотерхауз собрал в племенах менде и теперь паковал, чтобы переправить на каноэ в Сулиму.

Наконец Уотерхауз проснулся и, потянувшись, рассудил, что вновь чувствует себя прекрасно. Поллок принес ему чаю и поведал об утренних событиях, предварительно малость походив вокруг да около. Уотерхауз отнесся к услышанному даже серьезнее, чем он ожидал. Он не просто осудил Поллока, а набросился на соотечественника с бранью и оскорблениями:

— Вы — один из тех чертовых дурней, которые вовсе не считают чернокожих за людей. Стоит захворать на один день, и вы тотчас же впутываетесь в какую-нибудь грязную историю. За последний месяц вы уже в третий раз схлестнулись с туземцами, а теперь еще сделались мишенью их мщения. Порро! Они и так уже имеют на вас зуб из-за того, что вы начертали свое дурацкое имя на фигурке их божка. А порро — самые мстительные дьяволы на всем белом свете! Вы позорите цивилизованных людей! А еще из хорошей семьи, подумать только! Да чтоб я еще раз связался с таким тупым, порочным и сопливым мужланом…

— Спокойно! — зарычал Поллок тоном, от которого Уотерхауз неизменно впадал в бешенство. — Спокойно!

Сначала Уотерхауз утратил дар речи, йотом вскочил на ноги.

— Слушайте, Поллок, — заявил он, не без труда обретая способность нормально дышать, — вы должны уехать домой. Тут я вас больше не потерплю. Я и так уже весь больной из-за вас.

— Вам нет нужды рвать на себе волосы, — ответил Поллок, уставившись в пространство. — Я охотно уеду отсюда.

Уотерхауз немного успокоился и присел на походный стул.

— Очень хорошо, — проговорил он. — Я не хочу ссориться с вами, Поллок, но вы понимаете, что, когда из-за таких столкновений рушатся все планы, это чертовски раздражает. Я поеду с вами в Сулиму, чтобы убедиться, что вы взошли на борт корабля в целости и сохранности…

— Не нужно, — заявил Поллок. — Я и один доберусь отсюда до Сулимы.

— Нет, далеко вы не уедете, — возразил Уотерхауз. — Вы не осознаете, что значит эта история с порро.

— Почем мне было знать, что эта женщина принадлежит порро? — с горечью воскликнул Поллок.

— А ведь так оно и было, — ответил Уотерхауз, — и тут уж ничего не поделаешь. «Я и один доберусь!..» Нет, право! Интересно, что они с вами сотворят? Вы, похоже, не понимаете, что этот мошенник порро — здешний правитель. Он тут и закон, и вера, и конституция, и колдовство, и врачевание… Порро назначают вождей племен. Инквизиция в ее лучшие времена в подметки не годилась этим ребятам. Возможно, ваш порро науськает на нас Авахале, местного вождя. Нам повезло, что паши носильщики из парода менде. Придется перебазироваться… Будьте вы неладны, Поллок! Да, разумеется, вам надлежит постараться избежать встречи с ним в пути.

Уотерхауз задумался, но в мыслях его царил хаос. Наконец он поднялся и взял ружье.

— Я бы на вашем месте спрятался куда-нибудь, — бросил он через плечо, выходя на улицу. Пойду разузнаю, что к чему.

Поллок остался сидеть в палатке в глубокой задумчивости.

— Мой удел — цивилизация, — грустно сказал он себе, набивая трубку. — Поэтому, чем скорее я попаду в Лондон или Париж, тем лучше.

Его взгляд упал на запечатанный короб, в который Уотерхауз сложил отравленные стрелы без оперения, купленные в стране менде.

— Лучше бы я прострелил этому жалкому типу какой-нибудь жизненно важный орган, — со злостью проговорил Поллок.

Уотерхауз вернулся не скоро. Он был не расположен к беседе, и Поллок напрасно засыпал его вопросами. Похоже, его порро был видным членом своего загадочного общества. Обитателе деревни вымазывали любопытство, но вели себя отнюдь не угрожающе. Колдун, несомненно; скрылся в кустах. Причем он считался великим колдуном.

— Вне всякого сомнения, он что-то задумал, — сообщил в заключение Уотерхауз и умолк.,

— Но что он может, сделать? — спросил Поллок.

Уотерхауз не ответил.

— Я должен вывезти, вас отсюда. Что-то назревает, иначе тут не было бы так тихо, — сказал он после долгого молчания. Поллоку очень хотелось бы знать, что именно «назревает».

— Они отплясывают, обложившись черепами, — отвечал Уотерхауз. — В медном котле кипит какое-то вонючее варево.

Но Поллок требовал подробностей и все настырнее наседал на Уотерхауза, а тот наверняка темнил. Наконец Уотерхауз потерял терпение.

— Откуда мне знать, черт возьми! — воскликнул он, когда Поллок в двадцатый раз спросил его, что будет делать порро. — Он уже пытался убить вас там, в хижине. Теперь, наверное, придумает что-нибудь похитрее. Скоро сами увидите. Не хочу добавлять вам страхов. Может, все это вообще чепуха.

Вечером, когда они сидели у костра, Поллок опять попробовал завести разговор о порро и их повадках. Однако Уотерхауз, заметив, что его соотечественник слишком уж настойчив, сказал:

— Ложитесь лучше спать. Завтра отправляемся чуть свет, и вам может понадобиться все ваше присутствие духа.

— Но какую линию поведения он изберет?

— Не мору сказать. Порро — народ смекалистый, они знают массу разных уловок. Поговорите лучше с этим медным дьяволом, Шекспиром.

Во тьме за хижинами сверкнула яркая вспышка, раздалось громкое «бум», и совсем рядом с головой Поллока просвистела глиняная пуля. Что ж, такой образ действий был, по крайней мере, Весьма, прямолинеен. Чернокожие и метисы, болтавшие возле своего костра вскочили на ноги, кто-то из них выстрелил во тьму. Уотерхауз по-прежнему неподвижно сидел на месте.

— Зайдите лучше в одну из хижин, — тихо посоветовал он.

Поллок встал и вытащил револьвер. Чего-чего, а сражения он не боялся. Нр темнота — лучше любой брони. Осознав всю мудрость совета Уотерхауза, Поллок отправился в палатку и улегся там.

Спал он урывками, его мучили кошмары. Они были весьма разнообразны, но в основном Поллоку снилось лицо порро, перевернутое вверх тормашками, как в тот миг, когда он кубарем выкатывался из хижины и смотрел на англичанина из-под руки. Странное дело, по этот мимолетный образ накрепко застрял в памяти Поллока. Кроме того, его беспокоили боли в руках и йогах.