Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

спешили на подмогу ещё с десяток русичей. Выскочив из-за угла, они мрачно уставились на павших товарищей да на Брадигоста, стоявшего над их телами с окровавленным мечом наперевес. Затем один из витязей, Мстислав, зло бросил Ратибору:

— Позволь, мы сами его…

— Не позволю! — не терпящим возражение тоном рявкнул Ратибор. — Свободны! Он мой!

Спорить с разъярённым рыжегривым гигантом, в глазах которого добро полыхало безудержное синее зарево, желающих не нашлось; русичи быстро воротились назад и отправились по лестничному пролёту наверх, на третий этаж, выискивать ещё живых шалмахов.

Ратибор же с Брадигостом, наконец-то оставшись одни, не спеша направились друг к другу. Телохранитель Лютеги прекрасно осознавал, что со столь серьёзным оппонентом, скорее всего, никогда прежде не сталкивался. Огневолосый великан также отдавал должное своему противнику, ибо немало слышал о былых достижениях Брадигоста в Змейграде; лучшим воином очень мощного Змеиного княжества несколько лет подряд просто так, за красивые глазки не становятся.

* * *

Тем временем Благана вошла в огромное, предназначенное для церемоний обиталище и огляделась. К правой стене, увешанной красочными гобеленами со сценами охоты, пугливо жались десятка три пышно разодетых придворных сановников, бояр да дьяков. По левой стороне, с которой зал сквозь большие, распахнутые настежь окна добро освещал дневной свет, также шарился весьма зажиточный люд; по виду — процветающие купцы, державшиеся несколько обособленно от остальных вельмож.

В противоположном от входа конце просторных, величественных палат возвышался на постаменте резной деревянный трон, на котором горделиво восседала Лютега. За троном во всю стену маячило роскошное полотнище с оскаленной мордой бурого медведя, сжимающего в зубах за рукоятку двуручную секиру. Точно такой же герб Мирградского княжества красовался в своё время за спиной у Святослава. Вообще, тронный зал сильно напоминал собой тот, что был разрушен вместе с родовым имением предыдущего властителя. Его бывшая жена, а нынче новая правительница, из ведомых только ей одной соображений, очевидно, решила точь-в-точь воссоздать убранство старого престольного помещения. Существенное отличие, пожалуй, было лишь одно: над входом в зал висел здоровущий мрачный гобелен, изображающий свинорылого Ахримана, коему нынче поклонялась Лютега. Также две позолоченные статуи тёмного бога высились по обеим сторонам трона. Впрочем, подобные образы в виде идолов и полотен, пусть и менее детальные да объёмные, встречались и на других этажах княжеского замка, не позволяя забыть проходящим мимо людям, что Перуна, Сварога и Велеса, как и остальных славянских богов, более не чтут в государевом тереме.

— Чего застыла на входе, старушонка? Обалдела, что ль, от великолепия моих княжеских хором? — холодно произнесла Лютега, прервав неодобрительное созерцание Благаной полотна с изображением Ахримана. — Тыковку задирать не устала? Коль пришлёпала, проходи в центр, отсель его куда как лучше видно!

— Эх, что же ты, девонька, натворила, — сокрушённо покачала головой Благана, не спеша направляясь к трону.

— Какая я тебе девонька⁈ Я могущественная колдунья и единовластная владычица самого мощного княжества на Руси!.. — взбешённая Лютега вскочила с трона. В её руках тут же оказался искусно вырезанный из тополя посох с навершием в виде обвивающей крупный розовый топаз золотой гадюки, которая раньше украшала посох Мельванеса. Змею правительнице преподнёс нынче уж полуистлевший Горибор, а драгоценный камень подарила Урсула.

— Ну-ну… — ёрнически фыркнула Благана. — А где, кстати, твоя умалишённая наставница? А-а-а, по запашку чую, сзади подкрадывается. Ну покажись, любезная, покажись, хорош уже под маскировкой рассекать!

С этими словами пожилая ведунья требовательно щёлкнула пальцами. Спустя миг за спиной старой чародейки, шагах в десяти-двенадцати вспыхнула голубая искорка, принявшаяся быстро кружить в воздухе, словно опоясывая некую невидимую человеческую фигуру. Через пару секунд искра превратилась в огонёк, который жадно принялся пожирать бесценную накидку хамелеона. По залу пронёсся поражённый вздох, ибо прямо из воздуха, в одной ночной сорочке стала проявляться не на шутку взбеленившаяся Урсула.

— Ты что наделала, тварь⁈ — в неистовой злобе взвыла заморская ведьма, ошарашенно глядя на догорающие лоскуты своего обожаемого хамелеонского балахона. — Ты хоть представляешь, поганка червивая, чего мне стоило заполучить ентот уникальный нарядец⁈

— В общих чертах, — беспечно хмыкнула Благана. — Но ты не боись, навозница: нагой, так уж и быть, не оставлю! Имеется у меня один древний сарафанчик, одолжу по старой памяти. Тебе как раз впору придётся. Постирать лишь надобно будет его после тебя, ибо воняешь ты, конечно, хуже не чищенного с годину городского нужника.

— Мерзкая дрянь!.. Да как ты смеешь так разговаривать с моей покровительницей⁈ Сейчас мы тебя накажем! — с этими словами обозлённая Лютега направила свой посох на Благану. Через мгновение из навершия жезла один за другим вылетели пять огненных шаров размером с человеческую голову и споро понеслись прямо на пожилую волшебницу. В ответ та, еле заметно пошевелив губами, сотворила перед собой соткавшуюся прямо из воздуха стену из воды, о которую плазменные сгустки благополучно разбились, не причинив никому вреда. Последовавший далее взмах руки сбил с ног Лютегу, после чего Благана резко развернулась и с трудом успела блокировать посохом прямой оранжевый луч, коим Урсула пульнула в спину своей давней противнице. Но на этом иберийская колдунья не остановилась, швырнув в соперницу сначала пару молний, а затем с помощью шустро созданных вихревых потоков и обе позолоченные статуи Ахримана, которые стояли по бокам от трона.

— Зачем же так непочтительно со своим божеством, курносая? — едко прошамкала Благана, сумев отбить все атаки. — Может, поэтому ты и проиграешь в нашем противостоянии, что разбрасываешься изваяниями богов, словно енто мусор какой? Однако тут я тебя, пожалуй, поддержу, ибо твой Ахриман порядочно схож с объедками со стола, которые срочно треба выкинуть в выгребную яму, дабы не смердели!

— Как енто возможно⁈ — потрясённо просопела огорошенная Урсула. — Откуда в твоём тщедушном тельце такая могучесть образовалась⁈ Я всегда была пусть