Подари мне Воскресенье - Лина Озерова

— Вот, может, это!

Ася послушно примеряла, но Нинке ничего не нравилось. Вишневый брючный костюм, конечно, очень стильный, но висел на Асе как на вешалке, он и раньше-то был великоват, а за последний месяц Ася еще больше похудела. Трикотажное черное платье с разрезами безумно оригинально, но тоже подчеркивало худобу и круги под глазами, оно скорее подошло бы, если бы Асе предстояло сыграть Панночку в «Вие». Нинка окинула подругу оценивающим взглядом. Та-ак… Вообще ничего обтягивающего на нее сейчас надевать нельзя. Нужно что-то элегантно-балахонистое, богемное… Нинка застыла, соображая, из каких шмоток в этом шкафу можно соорудить нечто богемное. Асин гардероб, очевидно, был составлен под надзором Павла, и ничего вопиюще-модного, кричащего или чересчур смелого здесь не было.

Асе надоело стоять, и она присела на край постели.

— Слушай, Нин, ну зачем ты это устраиваешь! Пойду в джинсах, и нормально.

— В джинсах ты в финтес-клуб пойдешь, — отрезала Нинка. — Или в магазин за хлебом. А завтра ты должна быть неотразимой!

— Зачем? — Ася устало опустила плечи. После вчерашнего разговора с Ирэной она никак не могла прийти в себя. Кстати, для Ирэны эта встреча тоже не прошла бесследно: в училище она сегодня не появилась, вроде как заболела.

В голове не укладывалось: Павел оказался не Павлом, а Полом, сербом-революционером, не говорящим по-русски… Обман, сплошной обман. Но ведь Асю-то он не обманывал! Хотя… Никто не знает, кто он на самом деле. Они с Нинкой вчера полночи обсуждали Ирэнин рассказ, но ни к каким разумным выводам так и не пришли. Нинка твердила, что ей это не нравится, и уговаривала Асю не искать больше Павла, исчез и исчез. Наоборот, нужно поскорее найти себе надежного мужчину, рыцаря и защитника: при таких раскладах оставаться одной не так уж здорово. С одинокой богатой молодой женщиной в Москве бог знает что может случиться…

Но Ася Нинкины доводы слушала вполуха. Ее обескураживало другое: удивительная похожесть Ирэниной истории и ее собственной. Случайное знакомство, стремительный роман (в ее случае еще и скоропалительная свадьба) и потом — исчезновение навсегда. Но ее, Асю, Павел же не собирался оставлять навсегда! Эта записка в медвежонке Кнофлике, и шуба в подарок, и вообще… Он просил верить ему и поклялся, что никогда ее не обидит. Верить и ждать — вот все, что он у нее просил. Не так уж много, если подумать. Но и совсем немало.

— Вот! — торжествующе воскликнула Нинка, выкладывая перед Асей черную хламиду типа пончо из тонкой шерсти, с терракотовым геометрическим узором по краю, и шелковую водолазку в тон узору. — С черными брюками будет в самый раз. И браслет из необработанного янтаря — ну тот, что я тебе на прошлый день рождения дарила. Примерь!

Ася послушно натянула брюки, накинула пончо. Нина обошла ее кругом, озабоченно хмурясь, но результатом осталась довольна.

— Красивая ты, Аська, — похвалила она. — Вот даже когда доведешь себя до состояния облезлой кошки, все равно красивая.

— Мне уже можно все это снимать? — спросила Ася.

— Снимай, — вздохнула Нинка. — Хоть бы спасибо сказала.

Покончив со сборами, Нинка унеслась на встречу с Ромой (она его теперь гордо называла «мой режиссер»). А Ася, немного послонявшись по квартире, решила сходить заплатить за квартиру — и дело сделает, и время до вечера убьет. Может, напрасно она отказалась пообедать с Сергеем до вернисажа?.. Ася мгновенно представила себя и Сергея в ресторане, как он говорит ей комплименты, а она в ответ вяло улыбается, и ее даже передернуло. Нет! Не хочет она с ним обедать. И вообще встречаться с ним не хочет, и ни на какой вернисаж идти не хочет. И зачем только согласилась?

Однако, сказала себе Ася, если уж быть до конца честной, не хотела бы она идти на этот дурацкий вернисаж, никакая лучшая подруга ее не смогла бы заставить. Не в Нинке дело, а в ней самой, в Асе. Сергей был ей глубоко безразличен — тут Ася себя не обманывала. Но что-то в его поведении настораживало, что-то было не так. Как-то уж очень настойчиво, невзирая на обстоятельства, он за ней ухаживал. Ася попробовала заикнуться об этом Нинке, но та посоветовала почаще смотреть на себя в зеркало. Нинка искренне верила, что Сергей просто по уши влюбился в Асю. А что тут особенного, Ася красивая, в красивых часто влюбляются насмерть. Возможно, со стороны все и выглядело нормально, возможно, у Нинки были все основания счесть Асины подозрения паранойей… Даже не подозрения, а так, непонятные предчувствия… Но эти предчувствия Асе подсказывали, что от Сергея следует ждать неприятностей.

Казалось бы, самое разумное в такой ситуации — просто отшить навязчивого поклонника. А Ася вместо этого идет с ним на вернисаж. Странная женская логика… Но, между прочим, женская логика вовсе не такая глупая штука, как думают мужчины. Асе необходимо было разобраться со своими предчувствиями, а для этого нужно действовать. Вернее, спровоцировать Сергея на действие…

Этот внутренний монолог занимал Асю всю дорогу до сберкассы и еще те пятнадцать минут, что она простояла в очереди. Заплатив и разобравшись с квитанциями, она отошла в сторонку — кошелек никак не желал запихиваться в сумку — и вдруг явственно ощутила на себе чей-то взгляд. Ася оглянулась — за спиной никого, только две старушки-пенсионерки, солидный мужчина у кассы да кассирша в окошке. Посмотрела на улицу — уже почти стемнело, и через стеклянную стену ничего не было видно. Но ощущение чужого пристального взгляда не отпускало.

Ася чуть помедлила, дожидаясь, пока мужчина освободится, и вышла из сберкассы вместе с ним. Он пошел к «Белорусской» — Ася не отставала. На ходу она осторожно оглянулась — нет, никто за ними не шел. Вот уж действительно паранойя!

На свидание с Сергеем Ася опоздала минут на десять. Он прохаживался по тротуару перед входом в метро — три шага в одну сторону, три в другую — и то и дело поглядывал на часы. Видно, нервничал, — может, боялся, что она вообще не придет?

Ася извинилась, Сергей запротестовал: ждать красивую женщину — одно удовольствие. Осторожно взял Асю под руку и повел в сторону Каретного Ряда, примериваясь к ее шагам.

После первых ничего не значащих реплик между ними повисло неловкое молчание. Ася давно заметила: если к человеку душа не лежит, то с ним все неловко: идти молча, разговаривать. Но сама она тему для разговора искать не будет — не она же, в конце концов, его приглашала. Вот пусть сам и выпутывается.

— Асенька, а вы бывали когда-нибудь в доме Нащокина? — спросил Сергей.

— Нет.

— О, тогда вам должно быть вдвойне интересно. Вы ведь знаете, кто такой Нащокин?