Рыжий и черный - Татьяна Лаас

Сердце Вик тревожно заныло — вспомнилась история прошлой седьмицы, когда её пытался шантажировать Фейн. Во истину, история любит повторяться! Вик внимательно вгляделась в лицо мужчины: белокурые волосы, скорее серые, чем голубые глаза, правильный нос, узкие губы, выраженные скулы, запавшие щеки — мужчина или ведет правильный образ жизни, или ему некогда питаться. Современные доктора советовали придерживаться умеренного голода, чтобы глаза приятно блестели, чтобы был румянец на щеках, чтобы энергия кипела. Исходя из их рекомендаций, здоровее керов в Тальме не было никого, только вот продолжительность жизни низшего класса была удручающе короткой. Наверное, на зло всем докторам и их рекомендациям.

Заметив, что Вик не торопится брать визитку, нер Эртон благожелательно добавил:

— Дело, ради которого я пришел, требует некоторой деликатности — речь идет о нере… О лере Броке Мюрае.

Вик заставила себя улыбнуться — она не ошиблась в намерениях этого Эртона. Она взяла визитку, лишь скользнув по ней взглядом и тут же убирая в карман шинели:

— Пройдемте в управление?

От такой чести Эртон тут же отказался — извиняюще улыбнулся:

— Может, выберем более приватное заведение?

Что может быть приватнее камеры для задержанных, Вик не знала, и Эртон продолжил:

— На Дубовой, на пересечении с Фиалковой есть хорошее заведение — «Жареный петух». Там в это время довольно безлюдно. Лучшего места поговорить сложно найти.

Вик пришлось согласиться — Брок и его спокойствие стоят несколько потерянных минут в обществе шантажиста:

— Хорошо. Давайте пройдемся до «Жареного петуха».

Стараясь быть приятным собеседником Эртон болтал за двоих — за себя и за молчавшую всю дорогу Вик.

Он замечал все: и хорошую погоду, и яркое солнце, и легкую сумасшедшинку Аквилиты, взволнованной приездом принца Анри, и много, много, много другого.

Вик в чем-то с ним была согласна: весеннее солнце, тепло его лучей, далекий цветочный аромат, набирающая цвет вишня были замечательными. Все портило общество Эртона.

Он болтал, шагая по улице, открывая дверь небольшого ресторанчика, пропуская Вик вперед в горьковато-пряную атмосферу небольшой залы для посетителей в антураже легкой старины: дубовые панели до середины стен, беленый потолок, резные балки, с которых свисали пучки трав, тяжелые столы с такими же стульями — сплошь мужскими, с высокими спинками и ручками по бокам, мешавшими женщинам ими пользоваться — ширина юбок не позволит на них расположиться, — со скамьями у затененных окон, скрывавших посетителей от любопытствующих прохожих. Даже помогая снять шинель и отправляя её на вешалку, даже помогая опуститься на жесткую, неудобную скамью, он продолжал рассказывать — сейчас о том, что…

— …этот ресторанчик очень популярен в Особом отделе.

Вик заставила себя вмешаться, поправляя его:

— Особого отдела больше нет.

Эртон, подергивая вверх брюки за складку у колен, чтобы удобно сесть на скамье напротив Вик, согласился:

— Сейчас есть Управление по особо важным делам. Только сути это не меняет: как были осы, так осы и остались. — Он поднял руку вверх, и тут же к ним с Вик подскочил официант — молодой парень в старинной рубашке, простых, мешковатых штанах и длинном, в пол, переднике. Он поздоровался и подал два меню: Эртону и Вик, заставляя её продираться через вычурный, с завитушками и острыми, как пики, кончиками букв готический шрифт.

Эртон, продолжая выполнять роль идеального сопровождающего, предложил:

— Если хотите устроить второй завтра…

— Не хочу, — отрезала Вик.

— Тогда предлагаю чай с тра…

Вик снова оборвала его, возвращая меню услужливо застывшему официанту:

— Чай, пожалуйста. — Она вспомнила, что это Аквилита, и добавила на всякий случай: — чай по-тальмийски. С двумя кусочками сахара и молоком.

Заказывать бисквиты или сэндвичи она на стала — они портят вкус чая, а задерживаться, чтобы съесть их отдельно, она не собиралась.

Эртон ничего не сказал по поводу её выбора, только распорядился в свою очередь:

— Кофе с молоком по-ирлеански и ассорти пирожных, пожалуйста.

Вик по опыту с Фейном знала, что заговаривать до того, как принесут заказ, бесполезно, но Эртону удалось её удивить. Он протянул Вик бумажный пакет:

— Посмотрите, пожалуйста. Мне кажется, вас это должно заинтересовать.

Мысленно собравшись, чтобы выглядеть безмятежно и не выдать свою заинтересованность в снимках случайным возгласом, Вик раскрыла пакет и посмотрела на тонкую стопку фиксограмм. Как она и предполагала, это были снимки Брока. Он в одной шторе, с разбитыми где-то босыми ногами укоризненно смотрел куда-то вдаль, мимо объектива фиксатора. Смотреть остальные снимки было глупо. Вик положила фиксограммы обратно в пакет и просто спросила:

— Сколько вы за них хотите?

Эртон приподнял бровь:

— Шесть ройсов, если хотите их выкупить.

— Шесть… Ройсов? — Эртон снова удивил Вик. Это было демонически мало.

Эртон крайне серьезно подтвердил:

— Ровно шесть ройсов — столько я затратил на печать снимков. Если вам так важно заплатить, конечно. Я могу отдать и…

Вик подалась вперед:

— Мне нужен и кристалл вашего фиксатора. Без его выкупа сде…

— Нет! — резко оборвал её Эртон. — Кристалл не продается. Однозначно. Я фиксорепортер, кристалл выращен по спецзаказу, он стоил мне тысячу ройсов в свое время.

— Две тысячи ройсов. — быстро предложила Вик.

— Нет!

— Три тысячи ройсов, — продолжила настаивать Вик. От такой суммы сложно отказаться.

К столу приблизился официант, расставляя их заказ, и Эртон взял паузу на раздумья, нервно постукивая пальцами по столу. Вик подумала и решила, что может еще пару раз повысить цену — Брок заслужил покой.

Вик сделала первый глоток чая, оценивая его легкую терпкость и мягкий сливочный вкус — почти идеально! Эртон задумчиво взял небольшое ореховое пирожное и, крутя его в пальцах, спросил:

— Я не понимаю одного… Точнее не так. Я ничего не понимаю. Вы не ознакомились со всеми снимками, которые я готов отдать вам просто так — исходя из хорошего отношения к офицеру Мюраю.

— Мне не нужно просматривать их все. Я и так знаю…

Он перебил её:

— Поверьте, не знаете! Вряд ли сам Мюрай вам рассказал о таком, а других таких снимков нет — я расспрашивал второго фиксорепортера, который этой ночью дежурил вместе со мной у гостиницы в ожидании принца Анри — ходили слухи, что он планировал романтическую прогулку с некой нериссой. Так вот… Мюрай вам рассказать не мог — он не видел себя со стороны. Других снимков нет — я это точно знаю…

Вик спокойно спросила:

— Это вы так набиваете цену?

Эртон поморщился:

— Вы явно меня за кого-то другого принимаете. Еще раз — фиксограммы могу отдать просто так. Сам кристалл не продам ни за какие деньги мира. Если нужно — могу слить на ваш полицейский вычислитель данные