Крылатый воин - Александр Васильевич Чернобровкин

у той стены, а я у этой. Будем ждать темноты. Не шуми и без приказа не стреляй. Может, не найдут, — распорядился я. — Есть шоколад и галеты не советую, иначе жажда замучает. Лучше соси пуговицу или какую-нибудь железяку, монету.

Где-то неподалеку началась стрельба. Я не сразу догнал, что это рвутся снаряды и патроны в горящем самолете. Как только они стихли, послышались короткие очереди. На этот раз стреляли из автомата, скорее всего, «шмайссера», причем звуки приближались. Сейчас автомат называется немцами и нашими «МР (машинный пистолет)-40», поскольку оружейник Шмайссер никакого отношения к нему не имеет.

Совсем рядом послышались голоса. Говорили на лающем, немецком языке. Что именно, не разобрал. Они закинули в соседнее помещение ручную гранату, которая рванула так, что у меня заложило уши. Через открытую дверь к нам залетело густое облако пыли и осколки. Я приготовился встретить непрошенных гостей. Они будут на свету, а мы в темноте. Не дождался. Где-то неподалеку легла мина, потом еще одна. Началась стрельба из винтовок и пулеметов, после чего голоса пропали. То ли болтунов убило, то ли убежали.

49

Какое бы сложное оружие не придумывали люди для убийства друг друга, обычный нож и лук остаются при деле. Когда стемнело, мы с Геной Буслаевым расчистили лаз, который завалило после взрыва гранаты. Стрелок остался ждать у входа, а я отправился на разведку. Ночь была лунная. По небу неторопливо плыли небольшие облака, на время затемняя всё вокруг. Пользуясь такими периодами, я перемещался, выискивая позиции немцев. Отправился направо, откуда стреляли метче, а значит, находились ближе. Двигался бесшумно, используя навыки, приобретенные в бытность синоби, где пригнувшись, где на карачках, где ползком.

Как ни странно, первым врага обнаружил мой нос, учуявший запах табачного дыма. Легкий ветерок приносил его со стороны полуразрушенного дома, окруженного обломками. Затем услышал два тихих голоса. Один немец рассказывал другому, какую отменную тушеную капусту готовила его жена. У второго, видимо, рот бы заполнен слюной, потому что говорил невнятно. Я подкрался к ним метров на пятьдесят. Одного, повыше, увидел раньше, а второго, который прислонился к стенке пулеметного гнезда, только на близкой дистанции. Пулемет «мг-42» был направлен мимо подвала, где мы прятались, в сторону домой, разделенных железнодорожной колеей.

Я дождался, когда они решили закурить еще по одной. Короткий дал прикупить длинному от своей зажигалки, после чего получил стрелу в лицо над огоньком ее. Другая стрела нашла его соратника, попав в голову левее огонька сигареты. Оба были еще живы, когда я подобрался к ним, но в отключке. Я обнаружил у длинного штык-нож в брезентовом чехле, подвешенном на ремне справа. У ножа была тяжелая металлическая рукоятка, с ребрышками на боковых гранях, чтобы не соскальзывала. Я добил обоих немцев, обыскал. У одного на поясе висела фляга с водой, слегка разбавленной картофельным шнапсом. Я за раз выдул половину, если не больше. В карманах шинелей воняющих затхлостью, нашел по початой пачке сигарет, бензиновую зажигалку, носовой платок, а в карманах гимнастерок и штанов — военные билеты, письмо и несколько купюр. Забрал всё, кроме платочка, и еще короткий автомат «пм-40» и подсумок с тремя рожками к нему, в каждом по тридцать два патрона, пулемет «мг-42» и два запасных барабанных магазина на семьдесят пять патронов каждый. К подвалу вернулся быстрее и не так осторожно.

— Командир? — тихо окликнул из темноты Гена Буслаев.

— Да, — подтвердил я.

Дал ему отхлебнуть половину оставшегося во фляге, после чего съели по плитке шоколада, потому что жрать хотелось не меньше, и добили оставшееся. Я отдал стрелку автомат с запасными рожками, объяснив, как из него стрелять, и два магазина к пулемету, а сам пошел впереди с «мг-42» наготове и сагайдаком через плечо. Двигались к железнодорожной колее. Насколько я помнил, проходить она должна вдоль реки. Впрочем, через город сейчас проложено несколько железнодорожных путей, почти к каждому крупному предприятию.

Стрелок движется за мной, строго повторяя мои маневры. Я иду — он идет, я присел — он присел, я лег — он лег. Курс подготовки синоби Гена не проходил, поэтому шума производит слишком много, хотя уверен, что перемещается очень тихо. Услышав голоса впереди слева, я припадаю к земле.

— Кто-то идет, — слышу в той стороне.

— Кошка или собака, наверное, — говорит второй.

— Сейчас проверим, — произносит первый.

— Не стреляй, свои, — сказал я сравнительно громко.

— Кто такие? — спрашивает второй.

— Летчики, днем… (упали) неподалеку, — ответил я на чистом русском языке, чтобы не было сомнений.

— Стойте на месте, ждите меня. Там мины, — произнес второй.

Появился он сбоку, держа винтовку с примкнутым штыком наготове. Наверное, разглядел на наших головах шлемы, успокоился, закинул ее на плечо.

— Идите следом за мной, ни шагу в сторону, — потребовал он и повел по дуге к полуразрушенному дому.

Под зданием был обширнейший подвал, который освещался «катюшами». Нас привели к командиру гарнизона, двадцатишестилетнему лейтенанту с простецким лицом крестьянина, взятого от сохи на время. Он сидел за обычным кухонным столом, на котором стояла «катюша» и маленький кувшинчик с пятью карандашами и лежали общая тетрадь, порядком потрепанная, и тонкая стопка листов писчей бумаги. На одном из них, положенном на газету, командир что-то писал, пока не увидел нас. Рядом с ним у другого стола поменьше, на котором стоял телефон, сидел на деревянном стуле рядовой с кислой физиономией, а сержант чуть моложе командира доставал кухонным половником банку тушенки из закопченного котелка с водой, висевшего над костерком.

— Командир, летчики с «Горбатого», — коротко доложил о нас боец и сразу вернулся на пост.

Я представился за обоих, сообщил, что были подбиты во время бомбежки, сели на вынужденную, спрятались в подвале до темноты.

— Я видел. Думал, вас нашли и убили. Мы из миномета по ним лупанули в отместку, — сказал командир, после чего спросил удивленно: — Откуда у вас пулемет немецкий⁈

— Одолжил у двух часовых, — ответил я и положил на стол военные билеты, письмо и две зеленые пачки сигарет «Номер пять»: — И вот это. Документы передайте в разведотдел, может, им интересны будут, а сигареты оставьте себе. Мы оба не курим. Пулемет и магазины к нему тоже получите, если проводите нас до переправы.

— Заберем и проводим! — радостно согласился лейтенант и сразу закурил, предложив по сигарете рядовому и сержанту.

Давно я не видел таких удовлетворенных физиономий.

50

До аэродроме Житкур мы добрались через Красную Слободу и Ленинск к обеду следующего дня, лежа в кузове грузовике, который вез туда мешки с мукой, крупами, сахаром. Ехали