Крылатый воин - Александр Васильевич Чернобровкин

В эти дни мне пришла награда — медаль «За боевые заслуги». В наградном листе было написано, что за выполнение задания особой важности. Так понимаю, за неудачную попытку убить генерала Паулюса. Штаб я все-таки уничтожил. Наверняка там было много старших офицеров. Могли бы чем-нибудь посерьезнее наградить. Впрочем, военврачу третьего ранга Морозовой медаль понравилась.

— Две «Звезды» и под ними два «Знамени» плохо смотрелись. Теперь внизу добавится медаль и станет красивее, как сужающаяся кверху пирамида, — объяснила она.

Так вот для чего нужны награды!

— Муж опять звонил. Хотел приехать, но я запретила, — сообщает она. — Видеть его не могу!

— Ему тяжко без женщины, — сказал я.

— Есть у него медсестра. Раньше я молчала, делала вид, что не знаю, а в прошлый его приезд предложила катиться к ней, — сообщила Любаша.

— Чего он тогда возникает⁈ — удивился я.

— От ревности и уязвленного самолюбия, — ответила она. — Знал бы ты, как он обожает себя. Может полчаса стоять перед зеркалом, любоваться собой.

— А твое белье не надевает? — поинтересовался я.

— Нет. А что? — заинтригованно спрашивает она.

Деревня! Не знает, что такое трансгендеры!

— Тогда не все потеряно, — делаю я вывод.

Шестого октября утром пролился дождь. Земля промокла. Легкие истребители взлетали почти без проблем, но тяжелые штурмовики и бомбардировщики отправить в полет отцы-командиры не решились. За разбившийся на взлете самолет можно попасть под трибунал, а за отмену полетов из-за плохой погоды — нет.

За сутки земля подсохла, и я полетел на свободную охоту, загруженный под завязку маленькими бомбами, которые должен высыпать на врага, штурмующего город. Нашему полку приказали помогать защитникам Сталинграда. Задача не из простых, потому что пехота прячется от маленьких бомб в домах. Разумнее было бы применять тяжелые, складывать сразу все строение. Кто уцелеет, пусть выбирается из-под обломков. Только вот ФАБ-100 у нас мало, а ФАБ-250 и вовсе не осталось. Наверное, взорвали запасы во время стремительного отступления к Волге, а новые еще не доехали до фронта.

Лечу на малой высоте над северной, а потом северо-западной окраиной Сталинграда. Где наши, где немцы, не разберешь на большой скорости. Проскакиваю над сквером и только через пару секунд догоняю, что в нем было что-то не так. Закладываю вираж и даю короткую очередь трассерами и снарядами по одному из непонятных холмиков между деревьями. С ближней стороны спадает маскировочная сетка, открыв пятнистый борт бронетранспортера с черно-белым крестом. Это точно не наши, начиная с того, что бронированных машин у нас раз-два и обчелся. Делаю еще один вираж с набором высоты до четырехсот метров, чтобы площадь поражения была больше, и с горизонтального полета высыпаю на сквер четыре контейнера с бомбами АО-2,5, −5, −10, −15 и две ФАБ-50. Засеял отменно. Третий вираж — и пролетаю над сквером, постреливая из пулемета и заодно снимая на пленку десятка два уничтоженных бронетранспортеров разного назначения. Четыре полыхают отменно. Сперва подумал, что перевозили топливо в бочках, а позже догнал, что это, скорее всего, огнеметные. Попасть под струю такого — страшная смерть. Если экипажи были внутри или рядом, на своей шкуре почувствуют все прелести этого оружия.

Я замечаю подлетающую к городу с запада группу «Лаптёжников» и решаю простроиться к ним, набираю высоту. Тут же ко мне устремляется четверка «худых», сопровождавшая их на высоте полторы тысячи метров. Ведущий первой пары, наверное, до последнего надеялся, что я наконец-то замечу, что их в четыре раза больше, испугаюсь и отверну, пойду на снижение. Первая моя пулеметная очередь прошла чуть выше, зато вторая вместе со снарядами воткнулась в носовую часть «мессера». Мне показалось, что полетели обломки пропеллера, или так оно и было. Лобовой стекло вражеского истребителя как бы покрылось паутиной. «Ме-109» клюнул носом, устремился к земле, проскочив подо мной. Уклоняясь от него, я пропустил остальные три, которые взмыли вверх, чтобы развернуться маневром ранверсман, зайти мне в хвост сверху и/или снизу. Для такой фигуры «Горбатый» тяжеловат, поэтому, следуя примеру «юнкерсов», переворачиваюсь кверху брюхом и ухожу в крутое пикирование с разворотом на обратный курс. Самолет быстро набирает скорость, перегрузка растет, глаза начинают закрываться. На высоте метров триста с трудом вывожу «Ил-2» в горизонтальный полет и возобновляю снижение, но уже не так круто. «Худые» догнали меня, когда был на высоте метров сто. Напали сверху сзади. Я услышал гадкое постукивание пуль по фюзеляжу, резко сбавил газ. Три истребителя, один за другим, проскочили вперед. Последнему не повезло. К тому времени я уже поднял нос и добавил газа. С расстояния метров тридцать-сорок всадил ему снизу сзади длинную пулеметно-пушечную очередь. Куски обшивки полетели в разные стороны. «Мессер» задымил и устремился к Волге, точно собирался нырнуть и сбить пламя.

Ожидая нападения пары уцелевших вражеских истребителей, я снизился метров до двадцати и, бросая самолет влево-вправо, направился к реке по кратчайшему расстоянию. Продолжим бой над нашей территорией. Там мне будет спокойнее, потому что «Горбатый» начал медленно реагировать на повороты рулей, причем вправо шел более-менее, а влево так туго, будто там ждали крупные неприятности. Я с трудом направил его в сторону аэродрома Житкур, когда понял, что никто меня не преследует.

Командир полка встречал меня вместе с замполитом полка. Наземные наблюдатели сообщили им о двух сбитых мной «мессершмиттах». Этим и хороши воздушные бои над Сталинградом — не надо фотоподтверждений побед.

— Я уже написал наградной лист за шесть сбитых, — сообщил подполковник Пивенштейн.

— А я подписал, — добавил батальонный комиссар Полозов.

Куда же без тебя, трусливого дармоеда!

— Настоящий сын нашей социалистической родины! — продолжил он отрабатывать зарплату. — Решением партийной организации полка с сегодняшнего дня ты кандидат в члены партии Сталина-Ленина!

В партийной организации только штабные. Все летчики погибли, а, видимо, хочется порулить ими, поэтому недавно принял в кандидаты Армена Айриева, а теперь вот меня. Мое мнение значения не имеет. Я не отбиваюсь. Коммунистам больше доверяют, что поможет помочь после войны подобраться поближе к государственной границе. Надеюсь, батальонный комиссар получит за ретивость то, что заслужил, когда начнут разбираться, как враг народа оказался в рядах партии Сталина-Ленина.

46

После очередного визита в штаб Двести шестой авиационной дивизии подполковник Пивенштейн пригласил меня на «рюмку супа» на свежем воздухе. Через знакомого интенданта ему подогнали бутылку «Рислинга». Мы отправились на берег соленого озера, высохшего за лето и покрытого широкой полосой тростника по периметру. Местность там открытая, видно далеко. Подобраться незаметно можно только по тростнику, но не бесшумно. Выпили не спеша по полстакана вина вприкуску с конфетами «Радий» в красной