Софи. Перерождение - Аля Миррова

— Доброе утро, Арно, я вижу, вы решили привести второй этаж в порядок? — Софи подошла к дворецкому.

— Доброе утро, госпожа Софи. Приходится, народу в замке прибавилось, нужно разместить слуг.

— Я буду в саду, хочу прогуляться. Передайте Адриану, не хочу его волновать.

— Передам, госпожа Софи, — Арно улыбнулся, — и давайте сегодня без приключений.

— Ничего не могу обещать, — Софи вздохнула и улыбнулась, — они сами меня находят.

Выйдя из замка, она прошла по дорожке и оказалась в саду. Здесь никого не было, и звуки замковой суеты сюда не долетали. Девушка медленно брела по тропинке мимо высохших фонтанов и заросших скамеек, вспоминая все, что произошло за эти дни. Казалось, что она попала в совсем другую жизнь и от прежней не осталось и следа. «Как жаль, — размышляла она, — что это скоро закончится. Буду ли я рада вернутся к своим привычным будням авантюристки?»

Незаметно для себя Софи углубилась в сад и оказалась рядом с небольшим прудом, заросшим камышом и водяными лилиями. Где-то журчал родник, который и не давал ему пересохнуть. Софи уселась на каменную скамейку, стоящую на берегу. Солнце ласково согревало ее. Странный звук привлек ее внимание. Как будто крупный зверь продирался через кусты, ломая ветки. Софи посмотрела в направлении звука. Из зарослей к пруду вышел олень. Девушка залюбовалась благородным животным.

Вдруг олень насторожился и повернул голову. Софи прислушалась, легкий порыв ветра донес до нее звук голосов, которые приближались. Олень исчез в чаще кустарника, а Софи спряталась в высоких зарослях тростника, растущего на берегу.

Это было очень вовремя, так как через пару мгновений на берег вышли двое. Софи не видела их, но судя по голосам, это были мужчины.

— Ты уверен?

— Да, господин, хозяин замка — граф де Моро, собственной персоной, — этот голос показался Софи знакомым.

— Черт бы побрал этих первородных. Сколько с ним человек?

— Не могу сказать, господин, он набрал штат прислуги и рабочих для ремонта, в замке полно народу.

— Ни на кого нельзя положиться. Как ему удалось выжить? — рассуждал первый голос, — могу предположить, что кто-то им помог. Плетение было завязано на саркофаг графа. Если кто-то открыл крышку снаружи, то все заклинание разрушилось. Оставайся в замке, ты должен его найти. У меня слишком мало времени осталось.

— Скажите господин, а что мешало вам организовать поиски, пока первородные были в спячке?

— Их чертовы законы. Пока не истек срок в сто пятьдесят лет, нельзя признать хозяина земель утратившим право на них. Это максимальный срок сна после которого первородный считается умершим.

— А сколько осталось времени до истечения срока?

— Еще три месяца. На праздник сбора урожая минет ровно сто пятьдесят лет с того дня.

— Да, но ведь можно было послать авантюристов и все сделать в тайне.

— Я пытался, но, видимо, этот замок и в правду проклят, ни одна команда не добилась успеха, кто-то вовсе не вернулся, а кто-то болтал, что в замке живет призрак,…

«Знаем мы этого призрака, — усмехнулась в мыслях Софи, — вчера только поймали и в клан приняли. Кто же ты и что тебе здесь надо?» Рассмотреть беседующих мужчин без риска себя выдать она не могла. Оставалось лежать на земле и слушать, о чем они говорят.

…пришлось дожидаться положенного срока, чтобы заявить свои права на землю. Я так долго ждал, был так близок, и вот пожалуйста, чертов граф и его клан решили ожить. Повезло еще, что ты пришелся ко двору, Френка просто выкинули вон, так ему еще и память отшибло.

— Ваш Френк слишком много о себе думает. Как я заметил, граф таких не любит, к тому же он не местный. Помощница графа сразу его раскусила.

— Что за помощница?

— Не знаю, живет в замке, с графом постоянно ходит, может любовница, может магичка какая на службе. По лицу вылитая графиня де Моро.

— Это не может быть Каролина. Эту я лично зарезал в тот вечер и щенка его. А тебя почему не определила?

— Так я-то местный, из северной деревни.

Софи вспомнила, где слышала этот голос, мужчина в таверне, который расспрашивал бармена о замке и графе. Как она могла его не узнать при приеме на работу? Хотя она была больше сосредоточена на магической составляющей, нежели на лицах. Внезапно Софи в голову пришла идея посмотреть на говорящих с помощью дара. Внешность она, конечно, не увидит, но хотя бы магическую составляющую запомнит. Людей и первородных с одинаковым фоном не бывает, в этом она убедилась во время отбора прислуги. Каждый был индивидуален. Софи сосредоточилась на даре.

— Отлично. Веди себя тихо, как мышь. Но разузнай мне про источник. Если сделаешь дело, озолочу.

Структура маг-потоков обладателя первого голоса была похожа на человеческую, но в ней ярко светился резерв, заполненный магией, и ядро дара, а потоки были мощными и прямыми. Софи поразил странный цвет магии — кроваво-красный. «Это точно маг», — подумала Софи.

— Я все понял, господин маг, (второй голос подтвердил ее догадку), все сделаю. Как выясню что-то, сразу дам знать.

Узор потоков шпиона был как у необратившихся людей. Однако, на тусклом фоне ярко светилось золотое плетение, окутывавшее человека с ног до головы. Софи узнала рисунок, такой наносили на артефакты личины, позволяющие менять внешность. Она дружила с одним молодым артефактором в гильдии, и он ее многому научил.

— Ступай, как бы искать не начали.

— Не беспокойтесь, господин маг. Я же садовником устроился, где мне еще быть, как не в саду. Сейчас провожу вас и пойду дворецкому докладывать положение дел, — шаги начали удаляться куда-то вглубь сада. Софи полежала еще немного, а затем приподнялась, чтоб убедиться, что осталась одна. Выбравшись из тростниковых зарослей, она быстро пошла в замок.

«Что мы имеем в итоге? — размышляла она, прокручивая в голове разговор, — убийца жены графа и его сына до сих пор жив, и даже замыслил новые козни против Адриана. Садовник — крыса, шпион, в чьи задачи входит слежка за графом и поиск магического источника, который зачем-то очень нужен неизвестному господину магу. Нужно как можно быстрее рассказать об этом Адриану.»

Софи почти выбралась из сада, всего несколько метров отделяло ее от дорожки, когда она, наступив на промокший подол платья рухнула почти плашмя, ободрав ладони