Бастард Александра. Том 2 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

«Вот она, колыбель человеческой цивилизации! — мысленно проговариваю про себя. — Элам, Шумеры, Аккад!»

Мой взгляд смещается дальше к югу и упирается в видимые издали городские стены. Это город Сузы, или, по-местному, Шушан, — бывшая столица Элама, затем третья столица персидской державы Ахеменидов, а ныне главный город сатрапии Сузиана. Сатрапии, что теперь входит в мое царство, полные границы которого я еще и сам не могу четко представить.

Сейчас, маясь от безделья и щурясь на беспощадное солнце, я смотрю то на город, раскинувшийся между двух рек, то на величественную бескрайнюю долину и невольно отвечаю себе на незаданный вопрос — почему человеческая цивилизация зародилась именно здесь.

Да потому что тут идеальное место для выращивания чего-либо, но при этом ничто не растет само по себе. Воткни голую палку, неустанно поливай ее — и в ней проснется жизнь, зацветут цветы и созреют плоды; а не будешь поливать — дерево засохнет и погибнет. Я это к тому, что сия земля Обетованная — далеко не райские острова Океании! Там можно жить в шалаше под пальмой, ничего не делать, а питаться бананами и кокосами, что растут сами по себе. На этой земле надо трудиться в поте лица, чтобы вырастить урожай, но при этом на любое вложение эта земля ответит сторицей, и один человек с крохотного надела способен прокормить десяток, а то и больше.

«То бишь, — развиваю дальше свою мысль, — Господь Бог умышленно привел человека в такое место, где без борьбы и усилий тот погибнет, но за тяжкий труд будет ему достойное вознаграждение!»

Глядя на бесконечные квадратики полей, разрезанные голубыми артериями каналов, не могу удержаться от пафосной иронии.

«И сказал он им: трудитесь, человецы, и да воздастся вам за труды ваши!»

— Кажись, вона едут!

Слышу за спиной ворчливое восклицание Экзарма и не чувствую в нем ни капли радости. Что ж, вполне его понимаю. Сейчас на этой дороге мы встречаем «мою дорогую мамочку», и не все рады этой встрече так, как я. Экзарму, например, радоваться нечему, ведь Барсина с самого первого дня не испытывала к нему теплых чувств и никогда не считала нужным это скрывать.

Смотрю на показавшихся всадников и ползущие за ними многочисленные повозки. Число их все растет и растет, и я почти с умилением вспоминаю те три скрипящие арбы, на которых мы когда-то покидали Вавилон.

«Да уж, — не могу удержаться от сарказма, — растет благосостояние народа!»

Впереди каравана неспешным шагом едет большой отряд охраны, и в его рядах я различаю фигуры моих дядьев. За ними тянется цепочка из более десятка самых разномастных повозок, за которыми топают слуги и рабы. Дальше — небольшое стадо вьючных лошадей, а уж за ними — арьергард из десятка всадников.

Слышу за спиной насмешливый голос своего «единокровного братца»:

— По всей видимости, госпожа Барсина забрала с собой все свое имение! — Развеселившись от собственной шутки, Фарнабаз довольно крякнул, и его тут же поддержал Экзарм.

— И половину Пергама в придачу!

Поворачиваюсь к ним и награждаю обоих красноречиво говорящим молчанием, мол, угомонитесь оба и не вздумайте брякнуть что-нибудь подобное при Барсине!

Фарнабаз и Экзарм тут же замолкают, а я прохожусь взглядом по лицам остальных членов почетной делегации. Это Эвмен, Эней, Патрокл и полусотня охраны из илы Клита во главе со своим илархом. Все серьезны и излучают торжественность с умеренной долей показной радости!

«Сойдет!» — удовлетворенно бормочу про себя и трогаю коня навстречу подъезжающему каравану.

Кто-то может спросить, зачем я вообще вытащил сюда Барсину? Сидела бы себе в Пергаме — всем было бы спокойней! Всем, кроме меня! Еще покидая Пергам, я понимал, что в любом случае — как успеха, так и поражения — Барсину в покое не оставят. Насчёт порядочности своих нынешних противников я иллюзий не питал. Ради того чтобы досадить мне, они пойдут на любую подлость, и захват Барсины будет меньшим из того, на что они способны. Поэтому у нас с «мамочкой» был уговор: как только я покину Пергам, она тоже начнет собираться и тронется в путь так быстро, как только сможет. Торопиться Барсина не умела в принципе, и сборы продлились почти месяц; еще семь понадобилось ей, чтобы добраться до Суз.

И вот я встречаю всю свою родню живой и здоровой! Всю, включая даже Шираза. Этот родственничек держался за место архонта сколько мог, но после сражения при Габиене это стало практически невозможно. Антигон с остатками войска бежал на запад, а его гонцы неслись по всем городам Малой Азии, требуя от наместников срочного набора нового войска и искоренения измены. Конечно же, в первую очередь земля загорелась под ногами моих дядьев. Родной город им пришлось покидать в спешке и налегке, поэтому они смогли нагнать свою сестру еще на полпути в Сузы. Их, в отличие от Барсины, я не звал, но родня все же; придется принять. К тому же, как ни крути, людей, коим я могу доверять, у меня не так много. Шираз, конечно, тот еще фрукт! Веры ему особой нет, но одно бесспорно: он кровно заинтересован в моей победе, а это уже стимул!

Пока Софос неспешно шагает навстречу каравану моей «мамочки», невольно вспоминаю о том, что я здесь, в Сузах, уже почти три месяца, и сделано за это время уже немало.

Начинать же пришлось практически на следующий день после победы. Как ни парадоксально это прозвучит, но первой и самой серьёзной проблемой стало то, к чему я так долго и упорно стремился, — а именно войско! Другими словами, там, в долине Габиены, под моим началом скопилась уж слишком большая армия. Вместе с перешедшими на мою сторону бойцами Антигона у меня набралось больше сорока тысяч пехоты и около десяти тысяч конницы. Для нынешнего времени это даже не трудности, это катастрофа! Финансовая, продовольственная, эпидемиологическая, да ещё бог знает какая! Армия таких размеров не может стоять в принципе, она может только двигаться широким фронтом, уничтожая страну противника как саранча. В тот момент, когда она остановится, она немедленно начнет пожирать своих создателей.

Я это понял, едва ознакомился с отчетностью, в которой яснее ясного читалась угроза всем моим планам. Достаточно было взять минимальную оплату воина в моем войске — это три обола в день! Значит, тысяча воинов в год обойдется в тридцать талантов серебра, а пятьдесят тысяч — уже в полторы тысячи талантов. Эта сумма практически равнялась тому, что я рассчитывал найти в царской сокровищнице в