Бастард Александра. Том 2 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

использовать не только с военной пользой. Нужно запускать производство хотя бы того, что уже было освоено. У меня есть единичные мастера, такие как кузнец Евдор или плотник Кассандр, но для массового производства нужны рабочие, много рабочих, и лучше — имеющих хоть какой-то навык.

Закончив с мужчинами, перехожу в женский загон и задаю тот же вопрос, но чуть по-другому:

— Кто из вас умеет прясть, шить, ткать или ещё каким ремеслом владеет — шаг вперёд!

Неуверенно косясь на меня, но всё же из строя вышло около сотни женщин, что дало мне повод для сарказма.

«О времена, о нравы! — слегка удивлённо ворчу про себя. — Из почти пятисот баб только сотня умеют шить, а остальные-то чем занимались⁈»

Строго оглядев замерших под моим взглядом женщин, на всякий случай добавляю жесткости:

— Если обманул кто — накажу!

После этого даю команду увести отобранных рабынь, а сам поворачиваюсь к ждущим моего решения работорговцам. Первым выбираю невысокого и толстого, словно шар, перса:

— Ну что, Охтияр, сколько ты готов заплатить за всех оптом? — Киваю в сторону оставшихся рабов, и толстяк разом оживившись аж потер свои маленькие пухлые ладошки.

— Только из уважения к юному, но уже не уступающему в славе своему великому отцу…

Резко обрываю его поток лести.

— Сколько?

Тот понимающе прижимает ладошки к сердцу и называет просто грабительскую цену:

— Готов дать пятнадцать драхм за голову, не считаясь, мужчина это или жен…

Не дожидаясь окончания фразы, бросаю жёсткий взгляд на высокого сухого вавилонянина:

— А ты что скажешь, Асклепиодор?

Склонившись в поклоне, тот стрельнул в меня хитрыми узкими глазками:

— Только из уважения к тебе, Великий царь, могу набросить одну драхму!

«Ясно! — делаю про себя обобщающий вывод. — Сговорились, гады!»

Моё раздражение понятно: самая дешёвая цена на любом рынке Азии как минимум в десять раз больше. Я знаю, что туда ещё надо людей отогнать, кормить по дороге, охранять, кто-то непременно умрёт в пути, и всё это ляжет в расходы. Я всё это знаю, но в десять раз меньше — всё равно перебор!

Бросаю на торговцев злой взгляд, и все трое, даже не успевший поучаствовать в торге сириец Бавур, опасливо делают шаг назад. Они озадачены тем, что им приходится иметь дело с самим царём. Обычно этим занимается специальный доверенный человек полководца. С ним им было бы проще и удобнее договориться, а тут на тебе — царь сам влез! Им это в диковинку, да и опасаются справедливо: а вдруг осерчает! Опасаются, но прибыль терять не хотят всё равно.

«Вот же торгашеская натура! — мысленно крою их про себя. — Боятся, жмутся, а выгоду свою блюдут пуще жизни!»

Пока я думаю, как мне быть, — ведь не отдавать же задарма совсем, — к моему уху склоняется Гуруш и шепчет:

— Вчера в шинке (питейное заведение) некий Ширдар брал кувшин ячменного пива и сетовал на то, что это его хозяин Охтияр зачем-то распродал всех своих рабов купцам, уходящим с караваном в Экбатаны.

Оценив полученную информацию, проникаюсь пониманием, что тот жирный перс, с коего я начал, ещё вчера пронюхал о моём решении идти на Сузы и быстро избавился от всех рабов, что имел, ради того, чтобы хапнуть из нового полона как можно больше.

«А что, — иронично хмыкаю про себя, — парень не дурак! Он тем купцам уступил в цене, надеясь купить у меня в три-четыре раза дешевле. С учётом того, что до столицы Элама не так далеко, а там цена будет в десять-пятнадцать раз выше, то подняться „наш друг“ Охтияр собрался не слабо!»

То, что информация с совещания утекла так быстро, меня не удивляет — народу там было много, так что донести было кому. Другое дело, как быстро эта троица успела сговориться! Исподволь слежу за торгашами, и у меня вдруг возникает ощущение, что из всех троих ва-банк играет только один Охтияр. Он уговорил остальных держать цену на минимуме и не играть друг против друга, собираясь захапать себе львиную долю.

Не использовать такой козырь было бы глупо, и я упираюсь взглядом в вавилонянина:

— Ладно, Асклепиодор, по рукам! — одеваю на лицо радушную улыбку. — Бери всех по шестнадцать за голову!

В ответ тот замялся, теребя свою куцую бородёнку:

— Прости, царь, но на всех у меня не хватит денег, могу взять… — Вскинув глаза к небу, он стал лихорадочно подсчитывать, но я опережаю его:

— Не можешь один — возьми в складчину с Бавуром!

Вавилонянин бросил взгляд на сирийца, и тот утвердительно кивнул. Но тут в торг вмешался Охтияр:

— Великий царь, не торопись! — Он сложился пополам в глубоком поклоне и, выпрямившись, затараторил: — Я сейчас всё обдумал и понял, что был не прав, и готов предложить тебе за всех по двадцать драхм за голову!

«А куда тебе деваться!» — чуть ли не смеюсь про себя, понимая, что не промахнулся с выводом. Продав по дешёвке своих рабов, ему теперь кровь из носу надо что-то купить, иначе он приедет в Сузы ни с чем, оставшись в убытке.

Поведение бывшего партнёра, внезапно нарушившего договорённости, вызвало недовольство у двух других торговцев.

— Э-э, зачем так поступаешь, нехорошо! — Асклепиодор схватил за рукав перса. — Мы договорились уже, а ты лезешь!

Толстяк вырвал руку и зашипел на вавилонянина:

— Не твоё дело! Делаю что хочу!

Глядя на этот спор, сириец Бавур поднял на меня взгляд и тихо произнёс:

— Тридцать!

После этого крику стало ещё больше, и уже через час яростных дебатов цена поднялась до пятидесяти. На этом рубеже отвалился вавилонянин, а на шестидесяти отступил и сириец.

Только после этого раскрасневшийся, охрипший и буквально мокрый от пота Охтияр вдруг осознал, что его занесло куда-то не туда. Он поднял на меня заискивающе-вопросительный взгляд, словно бы надеясь, что я ничего не слышал и всё ещё можно отыграть назад.

Лишая его последних иллюзий, одобрительно хлопаю толстяка по плечу:

— Договорились! Забирай всех!

И, уже повернувшись к Гурушу, добавляю:

— Получи с этого человека полагающуюся сумму и принеси ко мне в шатёр!

Глава 15

// Часть 2 Короля играет свита!

Сатрапия Сузиана, город Сузы, конец июля 316 года до н. э.

Ослабляю повод, и Софос тут же, выгнув шею, потянулся к кустикам жесткой травы, дабы со всей своей философской мудростью насладиться их свежим вкусом. Не мешаю ему набивать свой лошадиный живот и, подняв голову, обвожу взглядом раскинувшуюся вокруг равнину.

К востоку в серовато-голубой дымке высятся вершины горного хребта Загрос, а на запад