Наше единственное лето: второй шанс - Мира Ли

class="p1">— Проходи, ну что же ты стоишь? — пригласил его папа.

— Нет, спасибо! Я на минутку. На самом деле я хотел Элю пригласить погулять в Городской парк, там сегодня наши одноклассники собираются…

Все посмотрели на меня в ожидании совершенно конкретного решения, и мне пришлось быстро сориентироваться и согласиться, иначе, чувствую, был бы у меня разговор «по душам» с домашними.

Мы вышли из дома и неспеша направились в сторону Городского парка.

— Я очень рад тебя видеть, — после долгой паузы наконец сказал Саша.

— Я тоже, — честно призналась я.

Медленно, крупными хлопьями падал снег. Где-то раздавались веселые голоса, смех и музыка, видны были всполохи салютов. Мы молчали и думали о своем.

— Мне Дима сказал, что ты приедешь, — снова нарушил гнетущую тишину Саша. — Я подумал, что нам пора уже проехать юношеские недопонимания… — он запнулся и шумно выдохнул: — Черт! Мне по-прежнему сложно подобрать слова, когда я говорю с тобой.

— Ничего. Я и сама не знаю, что сказать, — кутаясь в шарф, ответила я. — Как-то глупо и нелепо все тогда получилось…

— Тем более, что у вас с Шустовым ничего не вышло…

Мы снова надолго замолчали. Нас обгоняли шумные и веселые компании студентов и школьников.

Невольно вспоминалась наша юность и… то лето. Да уж, по количеству воспоминаний и упоминаний Дани, этот день мог занять первое место в моем личном чарте «Тот, чье имя называть не стоит»!

— А почему ребята сегодня встречаются в Городском саду? — спросила я, чтобы прервать паузу и прогнать из своих мыслей так старательно забытого в последние часы Даню.

— Традиция. Каждый год они в два часа ночи встречаются на главной площади. Я был пару раз всего.

— Странно, а я никогда не была. И даже не знала…

— Наверное, потому, что эти встречи организовывает Таня, — как-то грустно улыбнулся Саша.

— Ну ты, злодей, Потапов! — возмутилась я. — Специально решил позвать меня, чтобы посмотреть на встречу двух врагинь?

— Не перегибай, Элька! Возможно, пришло время вам помириться. Ну, или, хотя бы просто спокойно пообщаться?

— Не уверена, — пожала я плечами. — Не верю я в эти встречи через время с хэппи эндом… — сказала и осеклась.

Еще вчера я очень даже верила в них, и даже на полном серьезе планировала попробовать…

— Тогда можем не ходить, — он остановился, с готовностью осуществить свое предложение.

— Да нет, пойдем! — улыбнулась я. — Ребят хочется увидеть.

Через несколько минут, пробравшись сквозь толпу гуляющих горожан, мы наконец добрались до места встречи.

Традиция, введенная Таней, активно прижилась среди выпускников. На площади собралось человек двадцать моих бывших одноклассников. Мне даже показалось, что я вернулась на двенадцать лет назад, потому что наше с Сашей появление вновь было встречено свистом и удивленными возгласами.

— Ребята, вы снова вместе?

— Ого! Какие люди!

— Тили-тили тесто, жених и невеста…

Разгоряченные новогодними напитками голоса неслись со всех сторон, и мне было совсем не обидно, а весело. Я смотрела по сторонам и с трудом узнавала ребят: кто-то сильно поправился, несколько парней почти облысели, пара девочек были беременные и от этого светились особым счастьем… Все они были такими родными и искренне радовались встрече, протягивая руки и обнимая меня.

В нескольких словах мы пытались рассказать о своей жизни за годы после выпуска. И все же, несмотря на скомканность и краткость, было очень приятно и радостно видеть всех.

— Привет, Элька, — рядом раздался спокойный, но довольно дружелюбный голос Тани.

Я повернулась и, к своему удивлению, увидела девушку, так мало похожую на мою школьную подругу. Таня совсем коротко подстригла волосы и выкрасила их в иссиня-черный цвет, сильно прибавила в весе и, судя по одежде, — не хватала звезд в столичных магазинах.

Я едва слышно выдохнула, настолько нынешняя Таня не была похожа на себя прежнюю.

— Я сильно изменилась, да? — грустно сказала она. — Жизнь, как видишь, не сильно со мной церемонилась.

Таня достала сигареты и прикурила.

А я все не могла придти в себя, пытаясь хоть что-то сказать.

— Как ты поживаешь? — ухватилась я за дежурный вопрос.

— Не очень, как видишь, — грустно усмехнулась она. — Вышла замуж, родила троих детей, а муж сбежал к другой, — Таня затянулась сигаретой. — Паршиво, да? Папа умер, мама устраивает свою личную жизнь, а я вернулась на родину. Тут проще с тремя выжить…

У меня внутри все сжалось. Почему? Как? Неужели это правда?!

Выражение Таниного лица и обреченность в ее некогда обворожительных глазах подтверждали: да, это правда.

— Мне очень жаль, — сказала я искренне.

— Забей! — махнула она рукой. — Я собираю здесь наш класс для того, чтобы посмотреть, что есть кое-кто, кому повезло еще меньше, чем мне! — она засмеялась, но получилось не очень естественно.

— Если так подумать, то, возможно, я одна из них.

— Кто? Ты, Данилова? Не смеши меня! — Таня несколько раз пробежалась по мне изучающим взглядом. — Пальто и сапоги, наверное, тысяч тридцать стоят, не меньше.

Они стоили гораздо больше, но смысла это не меняло.

— Я о другом, Таня… — я еще сильнее укуталась в шарф. — Я о том, что по общепринятым меркам я глубоко несчастная одинокая старая дева.

— Ну, а ты? Правда глубоко несчастная старая дева? — Таня замерла, ожидая моего ответа.

— Очевидно, что в настоящий момент я одинокая старая дева, которой больше ничего не остается, как ходить на работу, — попыталась я сыронизировать, но Таня посмотрела на меня с нескрываемой завистью и насмешкой:

— Знаешь, сколько бы я отдала, чтобы оказаться сейчас свободной и обеспеченной, как ты?

Я молчала.

— Многое. Поэтому не нужно тут петь про одиночество и материнскую нереализованность, хорошо?

Она откинула в снег недокуренную сигарету и отошла в сторону.

Я же не могла сдвинуться с места.

Обычная, без прикрас правда обрушилась на меня неподъемной железобетонной плитой. Я действительно жила совсем в ином мире, чем большинство моих бывших одноклассников: я получала и тратила такие суммы, которые им и в качестве выигрыша в лотерею не снились, я ела в ресторанах, где средний чек превышал несколько тысяч рублей, я пила коллекционные вина и носила брендовые вещи, но разве я была счастливее этих людей? Или считала