Вьюга юности - Ксения Беленкова

– Ребят, простите, что так вышло, – Никите было одновременно стыдно, больно и обидно. – Саш, извини…

– Да ладно! – вдруг весело ответила Саша и глянула на него вскользь. – Не бери в голову. Я же не обязана всем твоим девушкам нравиться.

И прозвучало это лишь с грустной насмешкой, без едкости и злобы. Похоже, Саше действительно было все равно.

– Не обижаешься? Правда? – переспросил Никита, пытаясь заглянуть Саше в лицо.

– Ну конечно! – убеждала она. – Возвращайся к ней и будь спокоен.

– А может, я того, – Никита запнулся, – с вами останусь?

Димка, Миша и Саша переглянулись. И было что-то общее в их взглядах, к чему не нужно было добавлять слов. Никита почувствовал себя лишним, чужим. А еще – свою полную ответственность за это.

– Понял, – кивнул он. – Ладно, пойду…

И никто не остановил его, пока он шел по гулкому коридору. И снова зима и холод, а внутри уже жар, так что искры из глаз. Или это хотят прорезаться слезы, просто забыли, как это делается?

– Ники, – тихонько из-за угла.

– Ты все еще здесь?

Век бы Никита не видел Светку.

– Ты погорячился, я все понимаю. – Она снова была нежной и ласковой: никакого намека на злость. – Прости меня, перегнула палку. Саша очень милая девушка, думаю, мне стоит с ней подружиться… Ты этого хочешь?

Никита уставился на Светку, будто видел впервые.

– Думаешь, она захочет с тобой дружить? – усмехнулся он.

Света очень удивилась.

– А как же! Я могу научить ее модно одеваться. Еще расскажу про тенденции современного макияжа. Как раз недавно статью в «Космо» прочла…

Никита уже смеялся в голос.

– Что смешного? – не понимала Светка. – Я могу научить ее челку укладывать! А то болтается…

– Что ты несешь? – Никита уже вытирал слезы, которые вытряхнул из него смех.

– Ладно, ладно, только успокойся, – взяла его за руку Светка. – Я тебя прощаю за грубость и все такое. Пошли, а?

– Нет. – Никита разом перестал смеяться. – Никуда мы с тобой больше не пойдем.

– Как это? – Света надула губы.

– А вот так. Не по дороге нам, понимаешь?

– Мы же в соседних подъездах живем, – всхлипнула Светка. – Что значит: не по дороге?

– Я вот, кажется, сам только что понял, что это значит. – Никита уже не сердился на подругу. – Только, боюсь, объяснить тебе не смогу.

– Погоди, ты это что же? – Светка совсем растерялась. – Бросаешь меня, что ли?

– Ну, давай ты меня брось.

– А если я не хочу, – ныла Светка.

Никита разглядывал ее подведенные по последней моде глаза, блестящие губы, тяжелые серьги, оттягивающие мочки ушей к плечам, и ему впервые стало жалко Светку. Но почему-то он сказал:

– А челку ты по-дурацки укладываешь! Лучше уж, когда просто «болтается».

– Ах ты гад! – завизжала Светка. – Я ее по видеоуроку укладываю! Ничего ты не рубишь! Иди отсюда, понял! Видеть тебя больше не хочу!

– Понял! Понял! – обрадовался Никита.

И скорее поскакал куда подальше. Даже не оглядываясь. Он не видел, как Светка растерянно смотрит ему вслед. И теребит свою челку козырьком.

Никита все шел и шел, не соображая, куда его несут ноги. Будто хотел убежать от самого себя. Что-то новое, непонятное вертелось внутри. И во рту горечь – вкус поражения? Вовсе не из-за Светки: даже забавно было ощущать себя брошенным. Кажется, впервые он позволил девушке сказать эти слова первой. До этого считал, будто это унизит его. И всегда уходил раньше. Но теперь вместо унижения он чувствовал, будто освободился от чего-то вязкого, тянущего вниз. Но почему же тогда внутри было так противно? Он сделал это слишком поздно, позволив Светке разрушить что-то важное, настоящее и очень хрупкое – Сашино чувство. Никита переоценил его крепость, переоценил себя самого. И сейчас впервые ощущал боль от потери. Он уходил от Светки, а на самом деле чувствовал, как Саша все отдаляется и отдаляется от него. И, возможно, они уже не смогут быть вместе. Впервые уверенность отступала, оставляя место для чего-то неизведанного, пугающего – для слабости. До этого момента Никита всегда получал то, что хотел. И выходило это так легко, что почти перестало приносить удовольствие. Сейчас ему становилось понятно: то, что достается без труда – почти никогда не ценится. Что он сделал, чтобы завоевать Сашу? Да ничего. Просто захотел. И подруга тут же оказалась рядом. А потом, когда стоило приложить усилия для сохранения отношений, Никита поленился. Вокруг было столько легких вариантов, зачем же тратить лишние силы? Никита был уверен: решит он вновь поменять Светку на Сашу – трудностей опять не возникнет. Его всегда прощали, ему все прощали. Так как жил он без злого умысла – легко и свободно. Такие люди обычно притягивают к себе: каждому хочется прикоснуться к такой удачливости. И этот Новый год установил свои законы – с самого начала все шло не так. Но казалось, еще не поздно исправить ситуацию. Никите ничего не стоило расстаться со Светкой. Он думал, с Сашей тоже не будет проблем. Она не могла забыть прошлое лето. Стоит лишь чуть-чуть подогреть отношения, и они снова вспыхнут, сильнее прежнего…

И вот тут что-то сломалось. Не хотело работать. Вроде Никита делал все так же, как и раньше, но механизм отношений скрипел и не желал заводиться. Мир вокруг поменялся, а он – Никита, не успел этого заметить. И бежал легко, словно под горку, но впереди вырос крутой подъем. На нем приходилось выкладываться полностью. А иначе – катишься вниз. И те, кто привык идти трудно, остались наверху: вон они топают себе, не сильно потея. Такая нагрузка им по плечу. Никита же, хоть и поднимал гири, как пушинки, никогда не задумывался, что саму пушинку удержать будет намного сложнее. Там не нужна хватка, и напор – лишний. Умей лишь раскрыть ладонь и почти не дышать: чтобы эта крошка не слетела от дуновения ветерка. А сожмешь кулак – пушинка тут же скукожится. Вот и Саша, как та пушинка, улетела куда-то, не поймаешь. А Никита только сейчас окончательно понял, что потерял. Он снова и снова вспоминал прошлое лето. А потом Сашин побег от него после зимнего поцелуя. И впервые в жизни не знал, что делать, как поступать. Попросить, что ли, совета у Димки?..

Никита остановился, огляделся, пытаясь понять, куда его занесло. Окраина города. Вниз несутся заснеженные холмы – далеко, чтобы встретиться с небом. А дома застыли по другую сторону, словно боясь скатиться вниз. И дворы скользили от подъездов, их не удерживали тротуары. Будто Истра тоже накренилась, покачнулась, как и весь Никитин мир – она уходила из-под ног. Теперь вокруг вместо ответов были вопросы: они сыпали снегом прямо с неба. Почему ему перестала улыбаться удача? И что сейчас говорит внутри – досада от того, что не вышло с налета добиться своего? Или робкое понимание – ему никогда не вернуть Сашу. Никита налег спиной на кирпичную стену дома, чтобы прилипнуть к ней: не упасть, не сорваться с этого холма. Еще недавно ему казалось, что он знает об этой жизни все, а теперь она будто насмехалась над его наивной заносчивостью. И неуверенный в себе Димка, оказывается, был намного мудрее старшего брата.