Вьюга юности - Ксения Беленкова

– Прокатимся? – Миша подмигнул отцу.

И хлопнулся на ледяное сиденье. Он положил руки на руль, подождал, пока папа усядется рядом, и только тогда завел мотор. Затарахтел, запыхтел, изображая его работу. А в лобовом стекле уже плясали далекие снежные равнины и взгорья. Они плыли по льду, немного искаженные, будто сказочные. И Мише, и Павлу Львовичу сейчас действительно казалось, будто они несутся по-над Истрой туда, где живут мечты. Прозрачные бока ледяной «Божьей коровки» украсил морозный узор, отчего машина теперь казалась расписной, почти гжелевской. У Миши в этот раз оказался великий и могучий помощник – сама природа.

– Стойте! Куда вы? Я с вами!

По тропинке вниз буквально летел Димка. Он размахивал руками, отчего напоминал огромную стрекозу. И вот уже он плюхнулся на заднее сиденье, возликовав на полном серьезе:

– Успел!

И «Божья коровка» буквально задрожала, зазвенела – это бился в ее ледяном теле смех: живой, радостный, беззаботный. Димка поначалу непонимающе оглядывался, а потом тоже расхохотался.

– Смейтесь, смейтесь, путешественники, – сказал он. – А я вас щелкнуть успел, с горочки.

– Как это щелкнуть? – Павел Львович вытирал слезы от смеха. – Мы что – орехи?

– Да на свой новый фотик! – Димка выставил вперед висевшую на шее камеру.

– У нас же теперь есть местный фотокорреспондент! – подхватил Миша. – Из-подо льда достанет!

– Вылезаем, пока не примерзли! – скомандовал художник.

И все выскочили из стеклянного панциря, продолжая смеяться и подначивать друг друга. Пора было возвращаться в город. И Миша был даже рад появлению друга, который, сам того не зная, снял напряжение последних часов. В компании Димки уже не надо было вспоминать недавний тяжелый разговор и молчаливый путь раздумий, пока они с отцом не вышли к реке. И Миша продолжал улыбаться, до поры до времени скрывая от Димки свалившуюся нежданно новость. Пусть сначала прорастет внутри, закрепится как следует. А то откроешь рот – и вылетит безвозвратно. У них с Димкой впереди еще много времени для того, чтобы успеть поделиться сокровенным. А пока пусть просто топает рядом, задает свои странные вопросы и щелкает новенькой камерой. С ним всегда легче, проще и как-то веселей. И уже возле старенькой хаты художника Миша вспомнил о расставании.

– Помочь чем нужно? – спросил он отца.

– Отдохну, а вы гуляйте! Небо вон проясняется…

Пока Димка зазевался, разглядывая в камеру каких-то голубей, Миша подскочил к отцу и шепнул:

– Я зайду завтра, пап?

– Заходи, непременно заходи…

Калитка скрипнула, и Миша до самой двери дома проводил взглядом худую спину отца. А оторвавшийся от голубей Димка уже подпрыгивал, вытянув вверх руку.

– До свидания! Еще увидимся! – выкрикивал он.

Но художник почему-то не повернулся. А Димка подскочил к Мише и затараторил:

– Я чего тебя искал-то – дело есть!

Миша откинул всякие неприятные раздумья, в такой день не хотелось вспоминать о плохом, и жадно уставился на Димку.

– Какое дело?

– Ну, разговор, – Димка понизил голос.

– Пошли к нам? – Миша развернулся к дому.

Но друг почему-то прирос к земле, не делая и шага вперед. Он отрицательно мотал головой.

– Нет-нет-нет! Только не к вам. Там же она!

– Кто? – не понял Миша.

И Димка почему-то шепнул:

– Саша.

И тут только Миша все понял. Не один раз за эти новогодние праздники он замечал мечтательный взор друга, провожающий Кнопку. И, конечно, уже догадывался, что Саша сильно нравится Димке. Только вот не ожидал, что он решится говорить об этом. Как-то про любовь друзья никогда не откровенничали. Обходили эту скользкую тему: никто из них не мог похвастаться удачами или завоеваниями. Вот и не приходилось еще толком поделиться опытом. Сам Миша никогда не решился бы заговорить о своих романтических мечтах, боясь, что даже Димка не сможет понять его. А мечта эта была – зыбкая, недосягаемая и манящая. Хотя теперь Миша начал сомневаться: а вдруг за этой мечтой он просто-напросто прячется от реальности. Опять-таки – чтобы ничего не делать, а просто ждать. Но теперь это не казалось ему верным решением. Все вокруг подталкивало к движению, и он буквально кожей чувствовал попутный ветер – наставало время для принятия решений. И сейчас он не станет советовать Димке тихо ждать своего часа.

– Пройдемся или посидим?

– Пошли, а! – попросил Димка.

Он заметно нервничал: усадить его сейчас в каком-нибудь кафе было совершенно невозможной задачей. И Миша смирился, хотя успел немного подмерзнуть за время прогулки с отцом. Но что не сделаешь ради друга! Тем более, его пыла и жара, кажется, должно было хватить на двоих.

– Выкладывай! – уверенно заявил Миша.

И Димка закряхтел, точно кипящий чайник, надулся, покраснел.

– Как думаешь, есть у меня с Сашкой шанс? – выдавил наконец он.

– Шанс всегда есть, – Миша положил руку другу на плечо.

Вроде непринужденно, но заодно и погреться.

– Я же не дурак, вижу, как ей Никита нравится, – вздохнул Димка. – Но у него же Светка или как там ее…

– Ты-то не дурак, а вот Никита… – нахмурился Миша. – Променять мою Кнопку на какое-то шило.

– И что мне делать? – Димка искал поддержки. – Она на меня и не смотрит. Вот, недавно предложила стать ее братом. Как тебе?

Миша на миг замер, но не выдал другу своей тайны. Просто еще раз подумал, как же Сашка мучилась, пока нащупала верный ответ.

– Не бери в голову, – успокоил он Димку. – Я тебе потом расскажу одну вещь. Ты все поймешь. Но пока важно другое.

– Что? – насторожился Димка.

– А ты мне Кнопку не обидишь?

Кажется, Димка даже решил надуться. Плечи его так и заходили ходуном под Мишиной рукой.

– Да я!.. За нее!..

– Понял, понял, – закивал Миша. – Дело серьезное.

И Димка тоже кивнул, всем своим видом подтверждая серьезность намерений. Некоторое время они шли молча.

– Всегда можешь на меня рассчитывать, – сказал наконец Миша. – Хочешь, чтобы я с ней поговорил?

– Нет! Что ты! – испугался Димка. – Хотя да… Мама тут в Доме культуры хочет сделать выставку моих снимков. Представляешь? У нас вчера в гостях был какой-то бородач, а я как раз несколько кадров отпечатал. Так они ему понравились, прикинь!

– Здорово! – обрадовался Миша.

– Мне самому неловко Сашку звать. Решит еще – задаюсь. Может, ты ей скажешь?

– Да ладно, сам позови! – удивился Миша.

– Нет! Я не могу. У меня с ней никогда ничего не получается. Она не пойдет, если я позову. И уж лучше ты, чем Никита подсуетится…

– Хорошо, – согласился Миша. – Я ее приведу, обещаю.