Экспресс в Рождество - Эльма Троу

и осталось игрой для нас? Я – все так же та сказочная Лисса? Дань, я запуталась и больше так не могу. – Лисс обессиленно опустила руки.

– Нет! Все это больше не игра! Лисс, все перестало быть игрой с того момента, как мы затеяли эту игру. Прости меня за мое поведение! – Даниил закашлялся холодным воздухом.

Очки запотели от его частого дыхания. Даниил уже не мог дышать носом, поэтому теперь он жадно глотал воздух ртом. Чем больше он вдыхал тяжелый ледяной воздух, тем тяжелее ему становилось говорить.

– Алиса, – он подошел к ней еще ближе. – Я с самого начала был виноват во всем, что произошло. Мне стоило еще раньше пригласить тебя на чашечку кофе.

Его трясло не то от холода, не то от страха.

– Мне стоило приехать к тебе в институт и ждать тебя под окнами твоего общежития, чтобы только увидеть тебя, говорить с тобой, тонуть в твоих глубоких глазах, почувствовать все то, что я чувствую, когда нахожусь рядом с тобой.

Она немного смягчилась. Даниил продолжил.

– Прости меня за то, что придумал дурацкую игру, которая заменила нам настоящее общение и сделала его неполноценным. Прости за то, что долго не мог разобраться со своими чувствами и боялся причинить тебе боль. Алиса, я был не прав, когда проигнорировал тебя. Я сильно ошибся, когда не представил самого дорогого мне человека своим родителям.

Даниил чувствовал, что вот-вот его голос сорвется. Он наклонился, чтобы восстановить дыхание. Сейчас он стоял перед ней, по сути, обнаженным. Вся уверенность, которой он прикрывался, испарилась. Перед ней стоял юноша, который боялся причинить боль другому человеку, не поняв того, что творилось внутри него самого.

«Вышло ровно наоборот. Я сделал только больнее дорогому мне человеку», – произнес он про себя.

На глаза Алисы навернулись слезы. Она молча смотрела на него, не в силах пошевелиться. Маленькие кристаллики, сверкающие в свете солнца, скатились по обеим щекам, поцелованным дневными богами.

– Дань, ты такой глупый, – сказала она, шмыгая носом. – Ты же замерзнешь.

Алиса робко приблизилась и крепко обняла его. Даниил обнял ее в ответ, зарываясь лицом в ее пышные волосы.

– Я тоже виновата, – продолжила она. – Я должна была найти в себе силы признаться тебе раньше.

Даниил почувствовал, что в глазах начало щипать. Он глубоко вздохнул, чтобы не подать виду, что вот-вот сам заплачет.

«Ну вот, только не плачь!»

– Зато я успел сейчас, – хрипло произнес он, прижимая ее к себе. – Я тоже люблю тебя, моя Алиса Лисса.

В его объятиях она обмякла, словно потеряла силы стоять. Лисс сильнее сжала ткань его свитера на спине.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Ее невесомые слова подхватил ветер и понес к облакам. Даниилу казалось, что так они могут стоять целую вечность вдвоем. Как два одиноких дерева в поле, которые переплели свои стволы, чтобы стать крепче и сильнее.

– Пойдем назад, а то ты замерзнешь, – прошептала Лисс.

Даниил подхватил ее сумку и, крепко обнимая ее за плечи, повел к вагонам. Только сейчас он почувствовал, насколько холодно ему было. Он ощущал спиной каждое дуновение ветра. В горле собрался влажный ком от глотания ледяного воздуха. Было ли это от признания или от мороза, он не знал. Зато Даниил успел.

Они дошли до вагона Алисы. Как только Даниил оказался в тепле, мышцы сразу расслабились, однако в волосах все еще жил ледяной ветер. Телефон неустанно звонил в кармане. Даниил не хотел его замечать.

Алиса взяла его за руку и завела в свое купе. Даниил забрался на кровать, сняв ботинки, чтобы как можно скорее согреться. Алиса бережно укрыла его пледом и открыла дверь, собираясь выйти.

– Куда ты? – спросил Даниил, поднимаясь с места.

– Ненадолго, сейчас вернусь, грейся, пожалуйста, – сказала она.

Даниил остался один в пустом купе. Он поджал ноги к груди и облокотился о спинку кровати. Ноги были ледяными, его всего трясло. В кармане разрывался от звонков телефон. Даниил упорно старался его игнорировать.

«Все хорошо, – успокаивал он себя. – Главное, что ты успел. Все хорошо. Будь с ней искренним».

Вскоре Лисс вернулась с двумя кружками горячего чая. Она поставила их на стол, а сама села рядом.

– Это было глупо, Дань, – произнесла она, наблюдая, как сильно его трясет. – Так можно очень серьезно заболеть.

Телефон в его кармане внезапно перестал звонить. Наступила приятная слуху тишина.

– Было бы страшнее, если бы я тебя упустил, – прошептал он, чувствуя, что сейчас начнет хрипеть. – Представляешь, это был первый безрассудный поступок в моей жизни, – сказал он, улыбаясь.

– А я помчалась за тобой в эту поездку, – ответила Алиса.

Когда она улыбалась, становились видны ее увеличенные клыки. Так она напоминала рыжую лисицу в человеческом воплощении.

Алиса крепко обняла Даниила, чтобы согреть своим теплом.

– Не выбегай больше на холод, – сказала она грустно и заглянула ему в глаза.

Они сидели рядом, изучая и исследуя взглядами. Даниил все еще немного дрожал. В полумраке купе царило мягкое тепло, пронизанное запахом цветочных духов.

– Больше не буду выбегать, если ты останешься со мной, – сказал он.

Они взялись за руки. Их пальцы переплелись, обмениваясь теплом.

– Останусь, если будешь хранить мое сердце под семью замками, – Алиса перешла на шепот.

– Я буду хранить его, как драконы хранят свое золото в каменных чертогах.

Алиса тихо рассмеялась.

* * *

Между ними тонким льдом, как хитросплетения морозных узоров на стекле, пролегала некая грань. И чем дольше они сидели рядом, даря друг другу тепло, тем тоньше становилась эта грань.

Все эти дни они отчаянно пытались понять то, на понимание чего у многих уходят месяцы. Год общения в Сети был полон переживаниями, страданиями и глупыми догадками. Сейчас рушились все чертоги и коридоры с мыслями-чудовищами, падали гигантскими глыбами в океан. Темная и холодная вода сознания поглощала толстые стены и тянула их на дно, укладывая штабелями, как строительный материал.

Алиса чувствовала, как ее сердце наполняется теплом. Обида ушла, ведь она наконец-то узнала всю правду. Она нужна Даниилу, всегда была нужна.

– А ведь все, что произошло, могли решить искренние разговоры, которых нам так не хватало, – прошептала она.

– Нам стоило встретиться раньше, – тихо ответил ей Даниил, нежно касаясь своим лбом ее лба. – Но, знаешь, я безумно счастлив, что ты написала тот негативный отзыв. Рад, что поддержал тебя.

Щеки Даниила были окрашены в цвет морошки. Мороз обласкал их, надеясь забрать юношу, сделать его своим ветром. Юноша все еще дрожал, его сонный и уставший взгляд был похож на зеркальные осколки льда, уплывающие в