Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

в конце концов, переговоры завершатся подписанием четырехстороннего договора. 13 октября был подписан договор, основные положения которого фактически воспроизвели существо Московского советско-турецкого договора. В дальнейшем дела в Закавказье пойдут по пути федерализации отношений трех Закавказских республик, создания их федерации, а затем и Союза ССР, о чем будет рассказано в следующей главе.

Письмо И.В. Сталина Г.В. Чичерину о границе между РСФСР и Турцией

6 марта 1921

Подпись — автограф И.В. Сталина

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 824. Л. 8]

Телеграмма И.В. Сталина Г.В. Чичерину и В.И. Ленину о возможностях советской экономической политики в государствах Востока

Позднее 22 ноября 1921

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 24. Л. 1–1 об.]

После урегулирования отношений с Турцией Сталин продолжит активно участвовать в обсуждении вопросов внешней политики на восточном направлении. Так, в ноябре 1921 г. он напишет письмо наркому иностранных дел Чичерину и Ленину, в котором изложит свои представления о направлениях и формах внешнеэкономической политики Советской России. В отличие от Чичерина, который возражал против пассивной экономической политики Советской России в странах Востока, Сталин более скептически смотрел на возможности самостоятельной экономической политики в этом регионе, имея в виду ограниченность наличных ресурсов. «Для меня несомненно, — скажет Сталин, — что мы ни по торговой, ни по промышленной линии тягаться с врагами в упомянутых выше странах (Турция, Афганистан, Иран. — А. С.) не в силах…» Категорически возразит Сталин против плана Чичерина о строительстве промышленных предприятий в Турции, назовет его фантастичным. Он предложит сосредоточить усилия на развитии промышленности в тех районах страны, которые граничат с «восточными государствами», «в расчете, что при успешном развитии промышленности в этих окраинах мы получим возможность протянуть сначала торговые, а потом и промышленные нити к этим государствам, подчинить их экономическому влиянию России»[391]. Названные им Азербайджан, Сибирь, Туркестан в 1920–1950-е гг. действительно попадут в фокус инвестиционной политики Советского государства.

Афганистан Сталин упомянет не случайно. Устремления советской внешней политики были направлены в том числе и сюда. 2 ноября 1921 г. Сталин напишет пространное письмо в адрес Троцкого, который, напомним, занимал тогда пост председателя Реввоенсовета республики, посвященное теме противодействия британскому влиянию в этой стране. «Для меня ясно, — скажет Сталин, — что в лице мусульманских племен, составляющих большинство в долине Инда и в районе Пенджаба… мы имеем некую базу, откуда можно нанести серьезный ущерб Англии, если последняя ударит нас весною или летом 1922 года». Создание «реальной базы» в Афганистане имело целью, по расчетам Сталина, решение и второй задачи — «прямое воздействие на повстанческое движение в Индии». Для этого должно было потребоваться «100 000 рублей золотом единовременно непосредственно вождям повстанцев плюс 100 000 рублей золотом в год для содержания турецких и русско-мусульманских инструкторов плюс 6000 винтовок… плюс 12 или 8 орудий и, наконец, одну мусульманскую типографию. Я думаю, медлить больше не следует…» [392]

Уже очень скоро советскому руководству предоставится возможность проверить на деле заверения Мустафы Кемаля в вечной дружбе и благодарности Советской России за поддержку. В ноябре 1922 — июле 1923 г. в Лозанне пройдет мирная конференция, одним из центральных вопросов которой станет проблема черноморских проливов. Установка Ленина сводилась к трем пунктам: удовлетворение национальных стремлений Турции, закрытие проливов для всех военных кораблей в мирное и военное время, полная свобода торгового мореплавания[393]. Турецкая делегация пойдет на сепаратные переговоры с западными делегациями и в целом согласится с английскими предложениями, которые в пику советским предусматривали право свободного прохода через проливы военных кораблей любых стран как в мирное, так и в военное время. В основу конвенции о режиме проливов будет положен именно британский проект, а возражения советской стороны не будут приняты во внимание ни западными делегациями, ни турецкой. Ключевая роль Москвы в становлении в Турции новой государственной власти окажется быстро забытой, а советское руководство получит урок на тему продуктивности поддержки национально-освободительной борьбы и возникающих в ее результате политических режимов. Урок в советской истории окажется не последним и не будет слишком хорошо усвоен. На этой же конференции был подписан и мирный договор между Турецкой Республикой Ататюрка и союзными державами, который предопределит прозападный курс турецкого правительства и не позволит осенью 1939 г. состояться советско-турецким договоренностям, на которые будет рассчитывать Сталин, пытаясь выстроить буферную зону безопасности вдоль западных и юго-западных границ СССР. В 1945 г. Сталин предпримет безуспешную попытку пересмотреть подписанные в 1921 г. соглашения и вернуть в состав СССР утраченные территории. Турция, однако, уже давно отдалась в прочные объятия западных союзников, которые встанут на защиту «ее» интересов.

«Удержаться на посту вождя». ленин и сталин

О взаимодействии этих двух руководителей было уже сказано достаточно, чтобы сделать определенные выводы. Несколько штрихов считаем целесообразным все-таки добавить. Как уже отмечалось, по тем или иным причинам в 1917 г. Ленин остановил свой выбор на Сталине в качестве своего ближайшего «помощника». Сталин в течение короткого отрезка времени успеет продемонстрировать Ленину вполне доброкачественные административные навыки и при этом перестанет настаивать на праве самостоятельного теоретического суждения, отличного от мнения вождя партии. «Практический работник», — так назовет Сталин спустя четверть века одного из членов своего ближайшего окружения — Г.М. Маленкова. И к самому Сталину вполне подходило бы это определение, так точно подобранное им для Маленкова, если бы не одно важнейшее отличие. Сталин считал себя «призванным» быть лидером. В течение начального периода пребывания большевиков у власти между Лениным и Сталиным складываются в целом доверительные отношения. Назвать их безоблачными, однако, нельзя. До определенного момента Сталин демонстрировал пиетет, иногда переходивший грани разумного. Обращения в деловых письмах «Дорогой Владимир Ильич», «товарищ Ильич», имевшие место в 1918 г., позднее сменятся сухим «т. Ленин».

Показательным представляется эпизод, имевший место при открытии VIII съезда РКП(б) в марте 1919 г. Ленин, открывая съезд и приступив к выборам его президиума, сделает все, чтобы выдвинутый дополнительный список для голосования, включавший кандидатуру Сталина, был отклонен[394].

Определенным рубежом станет выступление Сталина 23 апреля 1920 г. на собрании в Московском комитете РКП(б) по поводу 50-летия со дня рождения Ленина. Предшествовавшая этому выступлению статья «Ленин как организатор и вождь РКП», опубликованная им в «Правде» в тот же день, вполне вписывалась в юбилейный канон. В ней Сталин, помимо прочего, полностью солидаризуется с Лениным в отношении принципов партийного строительства и политического метода: «…Ленин был тысячу раз прав, ведя партию по пути непримиримой борьбы с антипартийными и антиреволюционными элементами… ибо