«Если», 2004 № 08 - Журнал «Если»

Я спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— Ты послала за мной. В своей будущей, более толковой и симпатичной ипостаси.

Капитан сухим тоном проговорила:

— Предполагаю, что вам есть о чем поговорить. Однако, увы, времени у нас немного.

Тарко повернулся к ней:

— Тогда приступим к делу. Зачем я вам понадобился?

Дакк ответила:

— Флотская разведка анализирует доставленные «Факелом» записи. Ее сотрудники начали вступать в контакт с теми, кто будет служить на, корабле… или с их семьями и родителями, если они еще дети или не рождены… чтобы информировать о будущем назначении. Этого требует политика.

Тарко напрягся:

— И это относится ко мне?

Дакк не давала прямого ответа:

— Существуют и другие обязанности. Когда корабль возвращается с поля боя, капитан или старший из уцелевших в бою офицеров посылает письма с соболезнованиями семьям и родственникам погибших или посещает их.

Тарко кивнул:

— Мне приводилось сопутствовать капитану Яне в серии подобных визитов.

Я осторожно заметила:

— Однако в нашем случае сражение еще не произошло. Те, кому суждено погибнуть, еще не приписаны к кораблю. Некоторые даже не появились на свет.

— Да, — негромко заметила Дакк. — Однако письма я обязана написать.

Это показалось мне непостижимым.

— Но зачем? Ведь никто еще не погиб.

— Но мы-то об этом знаем. Что же, лучше солгать или умолчать?

— И как же они реагируют?

— А как ты думаешь?… Энсин Тарко, что вы видели во время обхода вместе с Яной?

Тарко пожал плечами:

— Некоторые впадали в уныние. Другие плакали. Третьи сердились, даже выставляли нас из своего дома. Четвертые говорили, что таким вещам верить нельзя… Но всем хотелось иметь побольше информации. Как это случилось, чего ради. Каждому хотелось услышать, что погибшие отдали свои жизни за стоящее дело.

Дакк кивнула:

— Приходится встречаться со всеми этими реакциями. Некоторые не вскрывают писем. Они помещают их во временные капсулы, словно бы стараясь придать истории должный вид.

Она пристально посмотрела на меня.

— Это война путешественников во времени, энсин. Такой войны человечеству еще вести не приходилось. И мы подгоняем собственные обычаи — даже гуманизм — к обстоятельствам. Но ты привыкнешь.

Тарко с напряжением в голосе проговорил:

— Капитан, прошу вас… а как же насчет меня?

— Я подумала, что ты захочешь услышать это от своего капитана.

Дакк с серьезным видом передала мне диск с данными.

Я проглядела его. И, не имея сил что-либо сказать, передала диск Тарко.

Он торопливо просмотрел данные.

— Ну вот, уродина, — выдохнул он. — Ты назначила меня своим старпомом. Уж и не знаю, как это могло случиться. Наверное, год выдался плохим на старпомов.

Мне не хотелось смеяться:

— Читай до конца.

— Я знаю, что там написано. — На его широком лице появилось облегчение.

— Ты ничего не понял. Тебя ждет смерть, там, в Дымке.

Он широко улыбнулся:

— Я ждал этого известия с того самого мгновения, когда «Факел» появился в порту. А ты?

Рот мой по-рыбьи безмолвно открылся и закрылся.

— Можешь назвать меня лишенной воображения, — проговорила я. — Но как ты можешь принять такое назначение, зная, что оно закончится твоей смертью?

Он удивился:

— А что еще я могу, сделать?

— Да, — проговорила капитан. — Разве ты не понимаешь, насколько это благородно, Дакк? Разве не справедливо, чтобы он заранее знал собственную судьбу и тем не менее исполнил свой долг?

Тарко взял меня за руку.

— Не надо. Это произойдет через много лет. Мы еще увидим, как вырастет наш ребенок.

Я разозлилась:

— Итак, начинается любовный роман.

— Да…

В воздухе соткалась виртуальная голова комиссара Варсина. Без всяких преамбул он проговорил:

— Изменение в планах. Энсин, становится ясно, что имеющихся свидетельств будет недостаточно для обоснования обвинений. Особенно трудно утверждать, что действия Дакк отрицательно повлияли на достижения целей всей войны. Чтобы установить это, нам придется обратиться в библиотеку штаб-квартиры Комиссариата.

По зрелом размышлении я произнесла:

— Сэр, она находится на Земле.

Лишенная тела голова рявкнула:

— Мне это известно.

Я не имела ни малейшего представления о том, каким образом комиссары, зарывшиеся в книги на Земле, в десяти тысячах световых лет от линии фронта, могут помочь при рассмотрении дела. Однако комиссар Варсин дал мне необходимые пояснения, и я узнала об этой системе, посылающей самой себе приветы из будущего. Окопавшийся на Земле Комиссариат Исторической Правды картографировал будущее — на пятнадцать тысяч лет.

— Отлично, — сказала я. — Значит, все вполне объяснимо.

Моя будущая ипостась пробормотала:

— Я же говорила, к этому привыкаешь.

Варсин чуть смягчился.

— Толкуй это как шанс. Каждый землянин эпохи Экспансии должен при жизни увидеть свой родной мир.

— Полетим вместе со мной на Землю, — порывисто предложила я Тарко.

— Ну ладно…

Дакк опустила руки на наши плечи.

— О, Лета, разве это не величественное предприятие!

Я ненавидела ее; я любила ее; я хотела, чтобы она убралась из моей жизни.

Странная, на мой взгляд, собралась компания: двое соединенных звездами любовников, члены суда, флотские адвокаты, строевые офицеры, комиссары и прочая братия. Не говоря уже о моей версии из будущего.

На всем пути от Базы 592 атмосфера была напряженной. Отправить нас на Землю было в интересах Варсина. Флот не намеревался без борьбы отдавать своего капитана в лапы Комиссариата Исторической Правды, и сам факт переноса суда на Землю вызвал продолжительные споры. В итоге с нами отправилась бригада флотских адвокатов.

Но в данный момент все различия между нами, все политические и эмоциональные хитросплетения были забыты; собравшись возле смотрового окна, мы разглядывали место нашего назначения — Землю!

Она вполне могла показаться совершенно ничем не примечательной планетой: еще один скалистый шар, обращающийся вокруг незаметной звезды, притаившейся в уголке разорванного Спирального рукава. Однако Землю окружали несколько оболочек из разведывательных станций «Снежинка», занимавших все пространство до покрытой кратерами Луны, а в волнах колоссального океана, простиравшегося почти на половину поверхности планеты, резвились косяки сплинов. Странно было думать, что где-то под нами плавает сейчас другой «Факел», младшая версия потрепанного в бою старого корабля, на наших глазах прихромавшего в порт. Однако сама мысль об этом приводила в восторг. Этот крохотный мирок сделался столицей Третьей Экспансии, империи, занимавшей все видимые отсюда звезды и уходившей еще дальше в глубины Галактики. Перед нами находился истинный дом всякого человека, которому еще суждено жить на свете.

Наш флиттер погрузился в атмосферу, которая закутала его в бледно-розовую плазму. Тарко взял меня за руку.

Во всяком случае, у нас появилось время побыть вместе, поговорить. Мы даже занимались любовью — авансом. Однако это ничем не могло улучшить наше положение. Слишком многим людям было известно наше будущее, и право его выбора нам не принадлежало. Я казалась себе крысой в лабиринте. Разве у нее может найтись повод для радости?

Однако меня не оставляла надежда на то, что в Комиссариате нам скажут еще кое-что. Не может быть лучшей разведки, чем знание будущего — способность предсказать исход еще не назначенной битвы, или наметить поворотные точки еще не объявленной войны… Какой толк в подобной разведке, если будущее неизменно, если мы вынуждены вести заранее запрограммированные жизни?

Но, конечно, меня волновала не война и не судьба человечества. Я просто хотела знать, действительно ли обречена сделаться капитаном Дакк — израненной, разочарованной, высокомерной и далеко не правоверной особой — или же я все-таки по-прежнему свободна.

Флиттер летел над континентом. Земля внизу была тесно заселена, различались обширные укрепленные районы, которые должны были стать последним рубежом обороны родного мира — если до этого дойдет дело. Наконец начался спуск к Конурбации. На широком просторе внизу поблескивали выдутые из скального основания пузыри жилищ, соединенных каналами. Однако шрамы, оставшиеся после оккупации кваксов, закончившейся пятнадцать тысячелетий назад, еще были заметны. На месте равнин и гор простирались силикатные пустыни, оставленные лучами звездоломов и нанорепликаторов.

Комиссар проговорил:

— Эту Конурбацию построили кваксы. Ее до сих пор называют данным ими регистрационным номером — 11 729. Она скорее напоминает трудовой лагерь усиленного режима или питомник для разведения людей, чем человеческий город. Сейчас в 11 729-й размещается штаб-квартира Комиссариата. Здесь Кама Друз разработал Учение, которое и направляло с тех пор всю судьбу человечества. Мы решили оставить сделанное кваксами без изменений. Чтобы все видели, какая судьба ожидает нас, если человечество дрогнет или встретится с неудачей…