Сумеречный приют - Алесто Нойманн

которое Хаббл никак не могла разгадать. В этой умиротворенности не было безразличия или отрицания. Оно отличалось уверенной устойчивостью, философским и почти возвышенным молчанием, словно помогая сберечь энергию для чего-то более важного.

Ник и Хаббл очень много разговаривали, узнавая друг-друга заново. Выходили на дежурство, скорее напоминавшее ночную прогулку. Слушали всю музыкальную коллекцию Хаббл на проигрывателе, тихо подпевая и иногда отмечая, что уютнее старого джаза не может быть ничего. Смесь потрескивания старых пластинок, металлические звуки духовых, задорные голоса или, наоборот, более классические мотивы. Каждая мелодия звучала как заново прожитая жизнь.

— Знаешь, я всегда думала, что любовь — это постоянные бабочки в животе и желание целоваться с утра до ночи.

Хаббл сказала это неожиданно даже для самой себя, когда они в очередной раз обходили Сумеречный приют во время ночного дежурства.

— Нет? — мягко спросил Ник. — А что тогда?

— Безопасность. Доверие. Когда тебя понимают и принимают. — Девушка подняла на него темные глаза. — А самое главное — это ощущение того, что ты дома, где всегда горит свет.

Ничего не сказав, он прижал девушку к себе и положил железную щеку на ее макушку. Бабочек у него не было и быть не могло, но он готов был подписаться под каждым словом в ее точном определении любви. Если бы королева электричества смущенно не отрицала свою чувствительность, то давно бы поняла, какое чудо сотворила, подарив второй шанс всем, кто здесь обитал. Подарив шанс на любовь тому, кто никогда не думал, что одиночество когда-нибудь закончится.

Продолжая любоваться темнеющим в осенних сумерках пейзажем, они сидели на крыльце, думая каждый о своем. Поверхность пруда отражала последние лучи дня, играясь с ними как волшебное зеркало. Молча взирая на ее почти неподвижную гладь, Хаббл вспоминала, с чего начинался ее путь к этой пасторальной жизни, словно ее человеческие версии “до” и “после” были совершенно разными людьми. Отчаянная одинокая безысходность против теплого семейного умиротворения.

Внезапно по пруду прошла легкая волна. Сначала девушка приняла ее за дыхание ветра, но за ней последовала другая, более высокая. Поверхность воды замерцала, закручиваясь в небольшой водоворот, наполнявшийся ярким свечением.

— Ник! — Хаббл схватила его за плечо. — Смотри!

Они, не сговариваясь, поднялись с крыльца, наблюдая за метаморфозами водной поверхности. Издав громкий шипящий звук, пруд буквально выплюнул первых двух путешественников между мирами. Ими оказались Джессика и Харпер. Увешанный туристическими рюкзаками, парень неловко повалился на траву и сдавленно крякнул, оставаясь лежать на спине, словно черепаха, которая не может перевернуться.

— А-а-а-а! — завопил он, дрыгая руками и ногами, все еще прижатый к траве своим грузом. — Мы дома!

— Харпер! — Хаббл просияла, она была несказанно рада их видеть. — Джессика!

Бегом добравшись до пруда, она помогла парню подняться и заключила его в крепкие объятия, на которые он ответил взаимностью, положив руки на ее спину и весело похлопав ладонями по ее куртке. Затем девушка протянула руки к Джессике, и та буквально уткнулась подруге в плечо, то ли рыдая, то ли смеясь, но шепча что-то про то, что нет места роднее дома. Ник за их спинами стиснул Харпера в своей медвежьей хватке, отчего тот сдавленно хрюкнул и засмеялся.

— Давай помогу. — Ник с легкостью перехватил оба рюкзака, казавшихся неподъемными, и забросил их на одно плечо. — Где Изекиль?

Джессика обернулась на поверхность пруда.

— Она послала нас немного раньше, чтобы мы успели вас подготовить. — Девушка сцепила пальцы в замок, подбирая слова. — Харпер, говорила же! Надо было прорепетировать!

Избавившись от своей ноши и размяв затекшую спину, парень выпрямился, готовый вещать.

— Уважаемые Ник и Хаббл, пожалуйста, не пугайтесь. — Он заговорщически расширил глаза. — Мы собрали все припасы, но кроме этого нашли еще одно потрясающее сокровище, которое…

Кто бы сомневался, что его неуемная говорливость не позволила закончить фразу до конца. Пруд за их спинами снова закрутился в водовороте, и друзья сделали шаг назад, чтобы позволить следующему путешественнику свободно ступить на берег.

— Оп-па! — Из импровизированного портала показалась взъерошенная и перепачканная Изекиль, с ловкостью приземляясь на ноги. — Ник, лови!

— Что ловить?! — Он непонимающе посмотрел на демона, потом перекинул взгляд на пруд.

Несмотря на то, что все охотники за припасами уже вернулись в отчий дом, пруд снова забурлил и оттуда выпорхнула маленькая худенькая девочка, болтая ногами и визжа так, словно каталась на американских горках, а не проходила сквозь время и пространство. Протянув железные руки, Ник почти неосознанно сделал шаг вперед и осторожно перехватил гостью, не дав ей упасть на траву.

— Ты цела, малыш? — спросил он, заглядывая в ее лицо.

Девочка смотрела на него, словно потеряв дар речи. Ее серые глаза наполнились слезами, и в следующую секунду она бросилась в объятия Ника, прижимаясь к нему так отчаянно, словно безумно скучала все это время. Все то время, пока он даже не догадывался о ее существовании.

— Папа. — Она зажмурилась и крепче впечаталась щекой в его грудь. — Я тебя нашла.

Дровосек замер, глубоко потрясенный. Редко доверяясь логике, Ник обладал уникальной чувствительностью, не требующей фактов или объяснений. И что-то в его ускорившем ход сердце подсказывало ему самое правильное в этой ситуации действие. Он осторожно погладил девочку ладонью по темным волосам и слегка покачал, как всегда качал Хаббл, когда пытался ее успокоить.

— Ты меня нашла, — тихо сказал он. — Ты просто умница.

Хаббл, наблюдая за воссоединением, готова была упасть в обморок. Переведя взгляд на Изекиль, получила утвердительный кивок от демона, означавший только то, что она позже ей все объяснит.

Девочка, наконец, отступила назад, и Дровосек разжал объятия. Найдя взглядом Хаббл, гостья просияла.

— Мама. — Девочка неловко замерла на месте, словно пытаясь подобрать объяснения. От одного этого слова в груди Хаббл что-то встрепенулось. — Меня зовут, Уэбб, мама. В другой реальности вы с Ником были моими родителями и погибли. И сейчас я так рада видеть, что с вами все в порядке. Я очень-очень по вам скучала.

Хаббл не верила сама себе, не верила тому, как легко ее непоколебимая логика рушится под напором бессознательного, стихийного, интуитивного и… совершенно правильного. Какое-то инстинктивное чувство защиты вспыхнуло в ее мозгу, словно всегда находилось там, но до этого момента дремало, не давая о себе знать. Девушка нисколько не сомневалась в правдивости того, что услышала. Ей не нужны были доказательства — ощущение глубокой эмоциональной связи нахлынуло так, словно они действительно встречались. Где-то давно. Где-то не в этой Вселенной.

Где-то в другой жизни, где не действовали законы здравого смысла и ее любимой физики.

— Тебе больше нечего бояться, Уэбб. — Хаббл осторожно