Расплата - Ли Ванс

— Сводничество, — отвечает Эрл. — Педики.

— Странно, не правда ли? — Вопрос чисто риторический. — Сводничество — опора большинства экономик восточноевропейских стран. Как бы там ни было, Дмитрий подумал, что, возможно, сумеет продать мне информацию в обмен на некоторую помощь.

— У вас есть связи в российской полиции? — подозрительно спрашиваю я. — Вы случайно не просили их найти Андрея?

— Боже мой, ни в коем случае! — Похоже, мой вопрос развеселил Терндейла. — Последнее, чего я хочу, — это позволить шайке русских головорезов задавать Андрею вопросы. Дмитрий нуждался в финансовой помощи.

— Вы перезванивали Джошу в сентябре и интересовались фондом, с которым был связан Андрей. Значит, вы его искали, верно?

— Меня интересовали финансовые дела Андрея, а не он сам по себе, — возражает Уильям, пристально глядя на меня. — Возможно, вам известно почему?

— Известно, — отвечаю я. — И могу догадаться, почему вас так интересуют файлы из компьютера Андрея. Но они не помогут вам найти пропавшие деньги. Денег больше нет. Андрей потерял ваши деньги вместе со своими, играя на бирже.

— Ну что ж. Вы ответили на мой первый вопрос. Вам известно о краже.

— Андрей тщательно вел записи.

— Документация всегда была одной из его сильных сторон, — сухо отмечает Уильям, качая головой, как будто речь идет о детских проказах. — Он отправил мне записи вместе с признанием. Я знаю, что денег не вернуть. Мы с вами разговариваем не по этому поводу.

Уильям ответил на один из моих главных вопросов: откуда ему стало известно о совершенной Андреем краже. Должно быть, Андрей обнародовал все тогда, когда его финансовые потери стало уже невозможно скрывать.

— Тогда по какому?

— Вы же у нас умник, — ехидно отвечает Терндейл. — Вот вы и скажите мне.

— Вы хотите, чтобы я молчал о фальшивых сертификатах. Тогда вы сможете продать свои акции в компании за хорошую сумму.

— Абсолютно верно. — Он снисходительно улыбается.

— Замалчивать происшедшее — это же безумие. Растрату таких размеров скрыть невозможно. Вы же просто разрушите свою компанию и создадите серьезные проблемы для Кати и для Бог знает скольких еще людей.

— Вы, Андрей, Эрл и я — единственные, кому известно о случившемся. Если только вы не рассказали кому-то еще.

— Это же не детские шуточки. У вас фальшивых акций на миллиард долларов.

Уильям вытягивает шею и, как птица, смотрит на меня одним холодным глазом.

— Вы должны понимать, что у меня есть план.

— Разумеется. Вероятно, вы собираетесь использовать доход от продажи акций компании, чтобы выкупить фальшивые акции до того, как кто-то поймет, что произошло.

— Браво, мистер Тайлер. — Он тихо хлопает в ладони.

— Вы бредите. Покупатель не может не вычислить ситуацию, и когда это произойдет, вы попадете в тюрьму, а возможно, и Катю за собой потянете.

— Если бы я продавал акции публично, вы были бы абсолютно правы. Однако в случае очень тихой, чрезвычайно тщательно обговоренной частной продажи, с покупателем, который панически боится спугнуть меня и считает, что ловко надул уставшего пожилого человека, вы бы удивились. Я не намерен позволить Андрею, инспекторам или кому бы то ни было еще разрушить мою компанию, — горячо говорит Уильям, и его голос неожиданно гулко отдается в огромном пустом помещении. — Компания «Терндейл» станет независимым дочерним предприятием более крупной финансовой корпорации, и во главе его станет Катя. По-моему, все должны остаться довольны.

Все должны остаться довольны. Я встаю, подхожу к газовому камину и протягиваю к нему озябшие руки. Но огонь почти не дает тепла. Продать семейную компанию — это почти то же самое, что лишиться родительских прав. Уильям не говорит мне всей правды, но у меня нет ни времени, ни желания разбираться, что он скрывает.

— Давайте перейдем к делу, — предлагаю я. — Вы не хотите, чтобы я рассказывал Кате или кому-нибудь еще о том, что я узнал. Вы хотите, чтобы я молчал. Предлагаю вам сделку. Катя — мой друг. Я должен удостовериться, что она не пострадает. Поэтому предоставьте мне расписку, написанную от руки, в которой гарантируется, что вы берете на себя ответственность за укрывательство информации, и в деталях описываются шаги, которые вы предприняли для того, чтобы Катя оставалась в неведении, — и тогда я буду держать рот на замке. Если все пойдет согласно вашему плану, никто никогда ничего не узнает. Если же это дерьмо всплывет, я передам расписку Кате и расскажу все, что мне известно.

— Интересное предложение. — Терндейл прикасается к спинке стула, который я освободил. — Пожалуйста, садитесь.

— Нам больше не о чем разговаривать.

— Всегда есть о чем поговорить. Вы ведь ищете Андрея, не правда ли? Сядьте.

Я делаю неуверенный шаг вперед, пытаясь решить, действительно ли ему что-то известно о местонахождении Андрея.

— Эрл, — говорит Терндейл, — выключи чертов камин.

Я снова сажусь на свое место, а Эрл проходит за моей спиной.

— Я не заключу с вами соглашения, если оно не защитит Катю, — предупреждаю я.

— Пожалуйста, не надейтесь опередить меня, мистер Тайлер, — отвечает Терндейл, наклоняясь ко мне и хватая меня за руку. — Это оскорбительно.

Я дергаю рукой, пытаясь освободиться, и краем глаза замечаю быстрое движение у себя за спиной. Мое левое плечо взрывается болью, а из груди вырывается неконтролируемый громкий стон. В ушах у меня гудит, и я с трудом различаю голос Уильяма.

— Эрл, локоть.

Я снова пытаюсь вырваться, но только провоцирую очередной приступ боли в плече. И тут взрывается мой локоть: от белого жара слезы наворачиваются мне на глаза, невыносимая мука парализует мышцы груди. Меня рвет черным кофе и желчью прямо на лакированный стол, и тут я снова слышу голос Терндейла:

— Положи его на пол.

Эрл хватает меня за волосы и вытаскивает из кресла. Не в состоянии устоять на ногах, я тяжело падаю на левый бок и снова кричу от боли.

— Лежите смирно, мистер Тайлер, — говорит Уильям. — Если только не хотите, чтобы Эрл поработал и над второй рукой.

Эрл все еще держит меня за волосы, острым коленом прижимая мою голову к полу. Я открываю глаза и вижу носок черной кожаной туфли в паре сантиметров от своего лица.

Кашляя, я выдавливаю из себя:

— Меня сейчас опять вырвет.

— Сомневаюсь, — возражает Уильям. — Обычно желудок полностью опорожняется за один раз. Это одна из причин, почему заключенных лучше держать на строгой диете. С вашей стороны любезно было пропустить обед. Эрл, ударь его еще раз. Он недостаточно внимателен.

— Нет! — кричу я. — Я весь внимание.

Оба смеются. Я отчаянно моргаю: пот заливает мне глаза. Ощущение в руке такое, будто она пронизана огненной проволокой от локтя и до плеча, боль просто невероятная.

— Вопрос, ответ на который я хотел бы получить, — продолжает Уильям, — следующий: кому еще известно, что произошло?

— Никому.

Эрл нажимает предплечьем на мое правое плечо, своим весом вдавливая в ковер всю левую часть моего тела. Я пронзительно кричу, из моих глаз снова льются слезы.

— Ш-ш-ш, — говорит Уильям. — Еще одна попытка.

Я едва могу дышать: горло забито слезами и слизью. Если они прослушивали Катину голосовую почту, им уже известно, что я ходил к миссис Жилина.

— Катиной матери, — признаюсь я. — Только ей.

— Ей все известно?

— Нет. — Я пытаюсь защитить ее. — Только то, что Андрей обокрал вас. Она ничего не знает ни о сумме, ни о том, что это значит для Кати или для компании.

— Эрл.

Этот кретин хватает меня за правое бедро, и боль пронзает сначала мой таз, а потом — позвоночник. Мне удается выдохнуть:

— Это правда.

— Но какой смысл рассказывать ей только половину всей истории? — спрашивает Уильям.

— Ее это совершенно не касается. Я просто хотел, чтобы она помогла мне найти Андрея.

— Эрл, нос.

Эрл сгибает руку в локте, а я кричу:

— Нет! Я говорю правду.

— Подожди, — приказывает Уильям Эрлу. Тот смотрит на меня сверху вниз, спокойно сложив руки на коленях. — Вам больше нечего добавить, мистер Тайлер?

— Нет, — жалко шепчу я.

— Ну что ж. — Уильям опирается на стол и встает. — В таком случае, полагаю, мы пока что оставим все как есть. Вам повезло, мистер Тайлер, что у нас с Эрлом намечены и другие дела на сегодняшний вечер. Считайте это предупреждением. Не лезьте в мои дела, иначе я организую нам более длительную беседу, и тогда вы поймете, каким ублюдком я могу быть. Ясно?

— Ясно.

— Хорошо, — резюмирует он. — Эрл, проводи, пожалуйста, мистера Тайлера.

Эрл поднимает меня, хватает за поврежденную руку и выворачивает ее мне за спину. Я иду, согнувшись пополам, и стараюсь не стонать. В помещении есть неприметная дверь, ведущая в служебный коридор; в нее мы и выходим. Эрл вызывает грузовой лифт и все время, пока мы спускаемся, крепко прижимает мою голову к стенке кабины. Сил у меня едва хватает на то, чтобы устоять на ногах. Мое отражение в тусклых алюминиевых дверях размыто и деформировано, однако это, скорее, плюс, так как шок у меня проходит и начинает уступать место стыду. На первом этаже Эрл вытаскивает меня из лифта, распахивает моей головой дверь запасного выхода и швыряет меня на сырую аллею.