Пустыня - Колин Уилсон

– Покуда не нашли? Вас? – Найл даже слегка растерялся. – Они что, не знали, где вы находитесь?

– Точно не знали, но чуяли, что где-то рядом.

– Должны ж они были знать, где вы находитесь, коли пригвоздили!

– Нет. Сначала именно пригвоздили, а потом стали отыскивать.

– А дальше что?

Джомар осторожно снял Мару с колена и переложил на постель, словно опасаясь, как бы темные воспоминания не просочились в душу ребенка.

– Они убили всех, кто пытался сопротивляться. Моего отца и вождя нашего Халлада.

– Они отбивались от смертоносцев?

– Нет, оружие здесь не при чем. Они пытались воспротивиться силой своей воли. Паукам это не понравилось. Халлад был человеком стойкого духа. Старик рассказал, как смертоносцы держали их весь день под землей, словно узников. Пауки не любили жару, им сподручнее передвигаться ночью. В течение дня твари пожирали тела убитых. Джомару невыносимо было видеть, как четверо смертоносцев расправляются с трупом его отца, и, отвернувшись, он до боли зажмурился, но отвратительное чавканье и треск разрываемой плоти кошмарным эхом отдавались в его ушах. Если пауки не торопятся, они предпочитают размягчать свою добычу ядом и поглощать, когда та уже пролежала несколько дней. На этот раз времени у них не хватало, надо было возвращаться в городище. В тот же вечер с заходом солнца смертоносцы отправились в долгий обратный путь. Кое-кто из них, воспользовавшись переменой ветра, отчалил на шарах эти прихватили с собой детей. Взрослые для шаров не годились: крупноваты, а потому отправились пешком. Шли долго, несколько недель, приходилось огибать морской залив.

А пауки не спешили, они твердо были настроены доставить всех пленников живыми.

Но почему, допытывался Найл, пауки так пеклись о том, чтобы сохранить своим пленникам жизнь? В глубине души он надеялся отыскать в насекомых хоть чуточку добрых качеств, и тогда его бы меньше мучил страх. Ответ Джомара, однако, успокоения не принес:

– Они нужны были для размножения, особенно женщины. – Дышал старик хрипло, такая долгая беседа явно его утомляла. – До мужчин им особого дела нет, один может наплодить целый выводок. А вот рожениц ним постоянно не хватает.

Неожиданно Мара тихонько захныкала во сне. Найл мгновенно смекнул, что это его вина: страх и неприязнь от него передавались ребенку. Джомар, вытянув руку, положил ее на лоб девочки – та вздрогнула и затихла.

– Рожениц не хватает, – повторил он.

– Как тебе удалось бежать, дедушка?

– На шаре. Мы завладели шарами. – Найл ждал. Наконец старик снова заговорил: – Двое моих сообщников служили жукам-бомбардирам. Это была их затея. Они-то смышленые, не то что недоумки из паучьего городища. Смертоносцы извели всех, кто хоть мало-мальски выделялся умом. Им надо, чтоб мы толстые были да глупые А вот жукам все равно. Им главное, чтобы грохотало.

– Грохотало?

– Им нравятся громкие звуки – чем громче, тем лучше. Потому и люди нужны, которые разбираются во взрывчатых веществах. Эти двое и решили убежать, Джебил и Тит. Они выведали, как делается газ, которым заполняют шары. Водород называется. Меня попросили помочь. Как раз накануне мне стало известно, что пауки хотят от меня отделаться. Так что терять мне было нечего. Я показал ребятам, где женщины изготавливают шары.

– Их делают женщины?

– Да, под надзором пауков. Мы просто вошли и взяли. Стража и не думала нас останавливать. Они, вероятно, рассудили, что нам велели отнести шары. Что им еще могло прийти на ум? Прежде никто не пытался убежать таким образом, мы первые. Вот они посторонились и пропустили нас. Джомар рассмеялся. Даже по смеху, похожему на кашель, было ясно, насколько он устал. Прошло минут пять, и Найл уже начал подумывать, что дед заснул. Но тот снова заговорил:

– Спутники мои погибли. Один канул в море, другой сел в Дельте. С шарами, видать, не все было в порядке. А мой ничего, донес меня до гор, что возле озера. Опустился я в полусотне миль от того места, где нас похватали.

– Они потом ударились в розыски? Дед осклабился:

– С той вот самой поры и ищут. Мара опять начала похныкивать.

– Тихо, – сказал Джомар и положил ладонь на лобик ребенку. Прошло несколько минут, и дыхание старика стало тихим и ровным: он и сам заснул.

Через два дня Джомар умер. Рано утром, когда старшие еще спали, их разбудила Руна:

– Дедушка не разговаривает. И все сразу же поняли, что он мертв. Джомар лежал на полу вниз лицом, вытянув руки вперед, словно рухнул с большой высоты. Лицо его, когда старика перевернули на спину, казалось безмятежным. Стало ясно, что последние его минуты не были омрачены кошмарным видением пауков-людоедов. Весь тот день Улф, Вайг и Найл копали возле юфорбии могилу, копали глубоко, чтобы до тела не добрались хищники. Но, посмотрев на место захоронения через несколько дней, Найл по ряду характерных признаков определил, что туда забрался жук-скарабей. В пустыне никакая пища не залеживается. В тот вечер, когда не стало Джомара, Сайрис попыталась установить связь со своей сестрой в Дире. Для этого она перешла глубже в пещеру – за загородку, туда, где скончался старик, – а остальные в глубоком молчании сидели в соседнем помещении, вслушиваясь в дыхание женщины: как только оно станет реже и глубже, значит, она вошла в контакт. Дожидались с полчаса. В конце концов послышался досадливый вздох, и Сайрис появилась из-за загородки.

– Ну что ты волнуешься! – попытался утешить ее Улф. – В городе Каззака только муравьиным пастухам известно, когда светает. Остальные вообще не разбирают, что там наверху, день или ночь.

Сайрис кивнула, но не сказала ничего. Вторую попытку она предприняла утром, перед рассветом, надеясь разбудить Стефну, и опять безрезультатно. Прислушиваясь к дыханию матери, Найл примерно понимал, что она сейчас ощущает. Попытка выйти на мысленную связь начинается с того, что пробуешь как можно ясней представить облик собеседника, с которым надо «поговорить», и мысленно окликаешь его.

Лучше всего, когда попытку предпринимают оба собеседника одновременно. Однако это не обязательно.

Если двое связаны чем-то общим, искренними добрыми чувствами, то внимание собеседника, даже если он ни о чем не подозревает, все равно можно привлечь. Тот вдруг начинает беспокоиться… А когда наступает слияние, оба собеседника ощущают присутствие друг друга так же отчетливо, будто и впрямь общаются напрямую. Если связи достичь не удается, то возникает некая блеклая, отягощенная особой неподвижной тишиной сфера, куда иной раз проникает разрозненное эхо чужих голосов. Обычно это означает, что собеседник сейчас занят – может статься, самозабвенно работает. Бывает так, что тот, кто пытался войти в контакт, уже устал, а до собеседника едва доходит, что до него пытались дозваться.