Джон, Пол, Джордж, Ринго и я (Реальная история ‘Битлз’) - Тони Бэрроу

Я написал эту статью в декабре для январского номера незадолго до того, как я согласился присоединиться к ‘НЕМС энтерпрайсиз’, поэтому не было причин подлизываться к моему новому начальнику, и, между прочим, я даже не встречал Билли Крамера на время написания статьи, и описание “исключительно привлекательный певец” было в действительности прямой цитатой Эпстайна. К декабрю 1963 года битлы записали пять ставших хитами в Британии синглов, включая четыре, возглавлявших хит-парады. У Джерри и ‘Пэйсмэйкерс’ лидерами хит-парада стали первые три их сингла, – впервые в индустрии. Между маем и ноябрём Билли Джей Крамер с ‘Дакотой’ выпустил три сингла, которые вошли в пятёрку лучших. ‘Формост’ дебютировали в сентябре и насладились попаданием в десятку лучших ‘Привет, девочка’ Леннона и Маккартни. Даже ‘Биг три’ дважды попали в хит-парад между апрелем и июлем. Не стесняйтесь сбросить со счёта мои упомянутые выше предсказания на 1963 год, как всего лишь расхваливание специалиста по рекламе, и можете сказать себе: “Ну, он должен был сказать это, не так ли?” Это правда, я уже почти являлся работником на полную ставку на ‘Битлз’ и Брайана Эпстайна. Но как вы на это ни посмотрите – как на изумительную прозорливость или рекламные штучки-трюки специалиста по связям с общественностью – я угадал!

Видные журналисты с Флит-стрит также закрыли 1963 год, написав статьи, восхвалявшие потрясающую четвёрку. В ‘Таймс’ от 27 декабря Уильям Манн писал: “Выдающимися английскими композиторами 1963 года представляются Джон Леннон и Пол Маккартни. Песни являются самыми образными и изобретательными примерами стиля, который получил своё развитие в Мерсисайде… Они привнесли специфический и бодрящий привкус в музыкальный жанр, который грозил вообще перестать являться музыкой”. Двумя днями позже в ‘Санди таймс’ Ричард Баклз написал, что господа Маккартни и Леннон являются “величайшими композиторами после Бетховена”, что, должно быть, заставило Бетховена перевернуться в своём гробу. Когда НМЭ опубликовала результаты своего опроса подведения-итогов-года, на первом месте в разделе ‘Ведущая группа в мире’ оказались ‘Битлз’. Теперь, по крайней мере, в Британии ребята Брайана Эпстайна были теперь более великими, чем Элвис.

6 Американская мечта

“Кто такая Глория Стэйвенс?” – спросил Брайан Эпстайн, взглянув на листок бумаги, который я протянул ему через свой стол, и на котором были её имя и нью-йоркский телефонный номер.

Я сказал ему: “Мне бы хотелось, чтобы ты угостил её вином и обедом, когда будешь в Нью-Йорке. Это чрезвычайно влиятельная дама с большой властью в мире молодёжных музыкальных журналов”. Эпстайн улетал в Нью-Йорк сразу после появления ‘Битлз’ в ‘Королевском эстрадном выступлении’, и это было подходящее время, чтобы он укрепил фундамент, который недавно я заложил с Глорией Стэйверс.

Ближе к концу 1963 года, когда наш план по надвигающемуся вторжению ‘Битлз’ в США был в своей начальной стадии, я надеялся сделать Глорию Стэйверс своим секретным оружием, убедив её возглавить эту битву с помощью большого прорыва в отношении освещения в печати. Она была главным редактором журнала ‘16’, возможно, самого могущественного ежемесячного издания, направленного на молодых фанатов поп-музыки. В отличие от многих своих конкурентов, Стэйверс, казалось, принимала почти сестринское участие в звёздах, которых она продвигала на своих страницах. Часто она лично писала свои собственные основанные на интервью статьи о тех, кто производил на неё наибольшее впечатление.

Стэйверс была высокой, привлекательной, элегантной, энергичной и искушённой. Она была из тех Глорий, которых вам и в голову не пришло бы назвать Гло. Когда мы узнали друг друга ближе, я увидел её, как исконно нью-йоркскую деловую женщину тех дней; сексуальную, полностью контролирующую себя, привыкшую жить пышно, работать упорно и добиваться своего. Она на дух не переносила некомпетентность и небрежность, часто кричала слово на букву ‘е’ на неумелых служащих, допускавших грамматические ошибки или неточности в фактах, в эпоху, когда мало кто их женщин ругался так смачно. Слово, которым её мне описал её французский издатель, было ‘пугающая’. Когда я узнал Глорию ближе, то обнаружил у неё сердце из золота, которое могло вмиг превратиться в сталь, если она чувствовала угрозу или измену себе. Она была как бы повзрослевшей неистовой фанаткой, у которой были свои собственные идолы, герои и героини – и враги – в мире развлечений. Она очень быстро становилась близкой подругой звёзд, которыми восхищалась, но она быстро бросала тех, кто терял благосклонность публики.

Офисы Глории располагались на 745-Парк-авеню, не на краю света от шикарного отеля ‘Плаза’, где останавливалось так много заезжих в Нью-Йорк звёзд. Она родилась в Северной Каролине и бросила хорошо оплачиваемую карьеру модели ради работы секретаршей в журнале ‘16’, где она поднялась до должности главного редактора в 1958 году. Её особый талант заключался в выборе и вскармливании карьер новых имён, выращивании звёзд, которые большей частью были красивыми мальчиками. Она часто предсказывала славу своих самым последним любимцам, а затем помогала им достигнуть её, предоставляя им непрерывную драгоценную рекламу с помощью фотографий и статей на страницах ‘16’. Она требовала, чтобы её ‘открытия’ были талантливыми, амбициозными и симпатичными. После это – раз уж она поверила в потенциал ансамбля, певца или начинающего артиста – она могла для них творить чудеса, предоставляя им частое появление в прессе, которое не купишь за деньги. Я знал из своих изысканий, что предыдущие выпуски ‘16’ предоставили обильную рекламу в снимках привлекательным мускулистым мужчинам с голыми торсами, включая Пола Ревера с ‘Рэйдерс’, Пола Анка, Бобби Ви и Бобби Райделла, а также общеизвестным именам, вроде Элвиса Пресли и Рикки Нельсона. Стэйверс использовала самый верный подход для выманивания на нужные темы разговора юношей во время интервью, флиртуя с ними в нужных для этого пределах, но не более того. Враги Глории называли её беспощадной самодовольной дивой, но – с ежемесячным тиражом, обычно превышающим миллион копий, и читательской массой из юных и впечатлительных фанаток – Глория Стэйверс была той, чьей дружбы любыми средствами добивались все разумные специалисты по связям с общественностью.

Когда я впервые позвонил ей из Лондона, помощница с капризным голосом решительно сказала мне: “Госпожа Стэйверс не отвечает на звонки специалистов по рекламе, которых она не знает. Могу я дать Вам одного из её помощников редактора?” Не позволяя избавиться от меня, я стойко продолжил: “Пожалуйста, скажите госпоже Стэйверс, что я звоню из Лондона и представляю ‘Битлз’”. Через несколько секунд на линии оказалась сама дама: “Поздравляю с успехом в лондонском ‘Палладиуме’”. Лишь несколькими днями ранее битлы добились публичного триумфа, когда Флит-стрит объявила о начале битломании вслед за хорошо принятым появлением группы на Эй-Ти-Ви в ‘Воскресном вечере в лондонском ‘Палладиуме’’. То, что Глория Стэйверс настолько быстро ознакомилась с освещением в наших лондонских газетах, произвело на меня впечатление. Это подтвердило мои ощущения, что эта женщина является исключительным профессионалом в своей работе, следящей за положением дел в международной поп-музыке так же, как и за талантами американского производства. Я был рад узнать, что статьи в нашей прессе на заре битломании достигали нужных людей на другой стороне Атлантики. Лишь много позже выяснилось, что Глория водила дружбу с нью-йоркским адвокатом в областях шоу-бизнеса и разводов по имени Нэт Вайсс, который представлял лондонского импресарио Ларри Парнса и стал близким другом Эпстайна и его деловым партнёром по ‘Немператор холдингс’ в 1965 году. Я допускаю, что использовала Вайсса в качестве своих глаз и ушей в том, что происходило в европейской индустрии развлечений. “Я слышала кое-что хорошее о ваших четырёх ребятах” – продолжила Глория, одарив меня превосходным вступлением, - “Теперь позвольте мне рассказать Вам намного больше”.